какая разница?

— Есть возможность его преодолеть.

— Это выглядит, как надпись… — приблизилась к двери Джинни. Гермиона наклонилась и

провела пальцем по трещинам на двери, и от стены к ее ногам скользнул свет. На камне был выбит

рисунок: небольшая ласка или барсук с короной на голове.

Хаффлпафф, — подумала она, отступая и поднимая над головой Ликант. Сверху полился золотой

свет, осветив маленькое вырезанное животное и рядом — несколько строчек на никому неизвестном

языке.

Закусив губу, Гермиона опустила Ликант, но Джинни раздраженно взглянула на нее:

— Зачем ты это сделала? Я же читала!

— Но Джинни, там же просто черточки и закорючки, ничего не понятно…

Джинни была потрясена:

— Там все совершенно понятно. Это что-то вроде стихотворения. Или загадки. Посвети. Гермиона

присела рядом с Джинни, Рон и Чарли столпились рядом.

— По мне, так это совершеннейшая тарабарщина, — с сомнением заметил Рон, и Чарли с ним

согласился.

Джинни покачала головой, ее рыжие волосы в неверном свете волшебной палочки брызнули

огненными искрами.

— Нет, это стихи.

И она прочла:

Когда огонь во мне — я буду холодна

В лице любви твоей меня ты не увидишь

Даю тебе не больше, чем должно

Хотя владею всем, я не хранить вольно.

Повисло долгое молчание, у Гермионы от удивления перехватило дыхание:

— Это загадка, — произнесла она.

— И в чем же тут загадка? — поинтересовалась Джинни. — Тут даже вопроса нет…

— Вопрос подразумевается, — уронил Чарли. — Тут описывает вещь или персона, которую надо

угадать.

Рон усмехнулся:

— А нельзя было просто спросить: что это — зеленое и красное, бегает по кругу, по кругу, по

кругу?

Гермиона нетерпеливо стиснула его руку:

— Ш-ш-ш! Все думаем. Даю тебе не больше, чем должно… Хотя владею всем, я не хранить

вольно… Определенно — это не человек…

Рон беспокойно покосился на нее:

— Гермиона, неизвестно, что случится, если ты ответишь неправильно. Это может быть опасно…

— Рон прав, — согласился Чарли, нервно оглядывая холодные, мокрые, темными тенями

нависающие над ними стены.

Гермиона не обратила на них ни малейшего внимания.

— Когда огонь во мне — я буду холодна… В лице любви твоей меня ты не увидишь… Лицо

любви… — она, конечно, подумала о Гарри — вспомнила, как, глядя в Зеркало Джедан, увидела там

его, обнимающего ее отражение, смотрящего на нее… их лица всплыли в ее памяти…

243

— Гермиона! — позвал ее Рон. — Ты слышишь меня?

Гермиона подняла голову:

— Зеркало.

Какое-то мгновение все оставалось по-прежнему. Потом дверь шумно качнулась и за широко

распахнувшейся дверью показался длинный, узкий, наклонный коридор, уходящий в темноту.

***

«…Что она тут делает?» — резко спросил Гарри, вытаращив глаза, ставшие от изумления

похожими на блюдца.

Драко продолжал разглядывать Флёр. Она была такой же, как и во время их последней встречи,

хотя, пожалуй, еще красивей и эффектней.

«…Понятия не имею. Она же вила, помнишь? Может, она тоже Призвана. Или же она здесь

потому, что влюблена в меня».

«…Она в тебя влюблена?!»

«…Точнее сказать, она преследует меня. Она и пяти минут не может прожить, чтобы не засунуть

руки мне в…»

«…Я понял, — поспешно перебил его Гарри. — Можно не уточнять. Так ты и вправду думаешь,

что она здесь только для того, чтобы заполучить твое худосочное тело?»

Драко выглядел оскорбленным:

«Что, в это трудно поверить?»

— Ох! — со вскриком, весьма похожим на негодование, Флёр пересекла комнату и от всей души

звонко ударила Драко по лицу — так сильно, что тот пошатнулся и чуть не упал.

Оба юноши оцепенели от неожиданности. На щеке Драко проявлялся красный отпечаток ладони.

— За что? — в негодовании завопил он.

Флёр подбоченилась, ее грудь вздымалась (что было выглядело весьма неплохо, по мнению

Драко), глаза пылали яростью.