— Ага, но только Гермиона уже не первый год зависает со мной и Гарри — она уже достаточно

испорчена.

— Рон, у меня — шесть старших братьев. Полагаю, что я тоже вполне испорчена.

Гермиона захихикала:

— Джин, не говори так — Рона сейчас кондрашка хватит.

Рон улыбнулся ей, но вместо ожидаемого желания улыбнуться в ответ, ее захлестнула волна

тоски. Рон смеялся… его темно-синие глаза задорно прищурились… это причиняло ей боль, пусть и

небольшую, — как она ни обожала быть рядом с Роном, даже звук его голоса болезненно напоминал

ей, что Гарри нет рядом. Всю свою жизнь она всегда была рядом с ними обоими — Рон и Гарри,

Гарри и Рон — по бокам от нее, ее постоянные сотоварищи.

Во время поисков Гарри в Большом Зале, она автоматически взглядом натыкалась на Рона — его

пламенеющая шевелюра возвышалась над всеми, а Гарри был рядом с ним.

Брошенный на Рона взгляд оживил картинки недавнего прошлого: Гарри и Рон, раздирающие

упаковки рождественских подарков, клочки оберточной бумаги так и летают вокруг них… Гарри и Рон

пытаются списать у нее в библиотеке… Она вспомнила, как рассказывала им про то, что в женской

ванной высоко на стене кто-то написал: «Рон Висли: приятное времяпрепровождение. Сова…» —

Гарри тогда так смеялся, что Рону пришлось его держать. Она не могла представить, что их можно

разделить: все равно, что отделить Гарри от его шрама… или Драко от его ядовитого юмора.

Рон помахал рукой у нее перед лицом, и это вернуло ее в реальность. Она попыталась

улыбнуться, но губы не слушались ее.

— Что опять, Герм? Опять думала о своих видениях? — удивленно спросил Рон.

— А что, если и так? В этих видениях есть смысл, — твердо ответила Гермиона.

— Расскажи мне о них, — попросила Джинни с другого конца стола. — Однажды ночью я видела

во сне Драко, и я… — она поймала взгляд Рона и съежилась. — Ух… Ну, это был не Драко и

вообще — это была не я, а моя подруга Сью… она уже даже не помнит про это… Хотя — просто

из любопытства — как вы думаете, сколько может стоить шелковое постельное белье?

Рон снова перешел на предупреждающий тон:

— Джинни…

— Есть! — неожиданно провозгласила Гермиона. Они оба с недоумением воззрились на нее.

Рассмеявшись, она развернула к Джинни книгу, чтобы та могла увидеть, что там. — Гравюра

на крышке шкатулки. Это мантикора.

И она прочитала вслух:

— Ужасная мантикора имеет тело льва, лицо человека и хвост скорпиона. Челюсти ее огромны.

Два ряда острых, как бритва, зубов, верхний и нижний, полностью смыкаются, когда зверь закрывает

рот. Ими она может перекусить даже ленту, и про мантикору говорят, что она приправляет свои пиры

человечиной. И тем не менее, наиболее опасен у нее хвост. От яда мантикоры нет противоядия, и

нет спасения для жертвы, пораженной этим ужасным жалом.

Гермиона закрыла книгу и взглянула на Рона, судя по виду, весьма впечатленного услышанным.

— Так-то. Есть более неприятные вещи, чем какой-то там паук.

Джинни удивилась:

— И с чего бы этой штуке находиться на крышке моей шкатулки? — спросила она. — Как вы

думаете, может, в ней что-то нехорошее?

— Точно — нет, — заявил Чарли, возвращаясь из кухни с Хроноворотом в руках. — Даю все

гарантии, — добавил он, хотя все еще поглядывал на него с сомнением.

258

Джинни протянула руки, глаза ее вспыхнули:

— Отдай мне…

— Нет, — твердо отрезал Чарли. — Только после того, как переговорю с папой и мамой. — Но

на нем же нет никаких заклятий! — голос Джинни сорвался на писк.

— Знаю, — вид у Чарли был извиняющийся, но по-прежнему непреклонный. — Джин, я и вправду

не могу. Эта штука может быть небезопасна. Если после всего того, что случилось с этим дневником,

я отдам это тебе, они меня…

— Чарли! — Джинни была ошеломлена. Резко повернувшись, она посмотрела на Гермиону,

нетерпеливо теребящую висящий на шее Ликант. — Гермиона, скажи ему…

— Джинни, — перебила ее Гермиона твердым голосом. — Он прав.

Глаза Джинни расширились, не сказав ни слова, она отскочила от стола и побежала наверх.