Обернувшись, Гермиона взглянула на него: он был сама удивленная осторожность. Откинув с глаз

надоедливую темно-рыжую прядь, он вздохнул.

— Понимаю, это весьма соблазнительно, но ты же не знаешь, какие чары на него наложены?..

Джинни, что ты делаешь?

Обернувшись, Гермиона и Рон увидели Джинни. Она стояла в углу, неотрывно глядя на стену.

Переглянувшись, они подскочили к ней:

— Джин, что такое?

Та указала. Стена была сложена из гладких серых камней — во всяком случае, именно такими они

казались с расстояния. А вот приблизившись, можно было заметить, что один из этих камней

отличается: он был бледно-серебристым, с металлическим оттенком. Вокруг него вся стена была

в пыли и грязи — на нем же не было ни пятнышка. С одного края на нем были выгравированы слова,

напоминающие поэтические строчки:

Ты золотое — и добра полно

Ты каменное — вовсе тебя нет

Стеклянное — разбиться ты должно

253

В холодном же таится много бед.

Рон тихо застонал:

— Еще одна загадка?

— Похоже на то, — осторожно заметил Чарли. — Кто-нибудь рискнет поугадывать?

— Я знаю ответ, — подумала про себя Гермиона, но вместо того, чтобы произнести его вслух, она

взглянула на Джинни. Джинни сомневалась. Шагнув вперед, она указательным пальцем нарисовала

сердце на покрытом пушистым слоем пыли камне. Гермионе показалось, что она слышит слабый

звук, — словно бьют часы или откуда-то издалека доносится тихая музыка, и серебристый кирпичик

выскользнул из стены, упав в подставленные руки Джинни.

Она тут же отдала его Чарли, принявшегося его исследовать и осматривать. Перевернув, он

увидел, что это вовсе даже не кирпич, а что-то вроде прямоугольной закрытой серебристой

шкатулки, на крышке которой выгравирован символ: волшебное существо с телом льва, головой

человека и скорпионьим хвостом, извивающимся в форме цифры 8. Или знака бесконечности.

Под его лапами было написано какое-то латинское выражение.

— И что это значит? — спросил Рон, пристально глядя на подозрительную коробку.

— Думаю, перевод звучит примерно так: «Эта огромная сосиска выглядит весьма

подозрительно», — глубокомысленно изрек Чарли.

— Вовсе нет, — перебила его Джинни, отбирая коробку у Чарли из рук. — Это значит: «Это

принадлежит времени и темноте…», — тут есть еще одно слово… немного похоже на смерть… но,

может, и нет…

Она склонилась поближе. Чарли тоже.

— Хм… — наконец сказал он, — это кажется что-то вроде кнопки, которую нужно нажать… —

Нет, — резко встрял Рон, — мне кажется, что здесь точно выгравировано слово смерть. Тут же

сказано о принадлежности темноте… Вот если бы на этой штуке была бы симпатичная наклейка

Оргазматрон внутри, я был бы первым, кто испробовал твой кнопконажимательный подход, однако

что-то, связанное со смертью, темнотой и…

— Зовио! — перебила их Джинни решительным голосом. Шкатулка вылетела из рук Гермионы и

приземлилась ей на ладонь. Взглянув, она подняла глаза на остальных, вытаращившихся на нее

в изумлении, и невозмутимо улыбнулась.

— Это мое, — убежденно заявила она и коснулась ее рукой. С резким звуком крышка отъехала, и

шкатулка распахнулась, словно раскрылся цветок. Из нее вырвался сноп яркого света и упал

на бледное лицо Джинни, когда она потянулась и вытащила что-то, мерцающее и качающееся

на золотой цепочке… что-то, похожее на витиевато украшенные резные песочные часы…

— Ох… — выдохнула Гермиона, переведя взгляд с блестящего кулона на лицо Джинни. — Это

Хроноворот…

***

Страж шагнул к ним — и Гарри с ужасом увидел, что это не человек и даже не оборотень, а нечто

совершенно иное: у него было сморщенное свиноподобное рыло с длинными торчащими изо рта

бивнями. Он метнулся к ним, но прежде, чем Гарри успел что-то сделать, кроме шага назад, Драко

уже вскинул меч и полоснул существо поперек лица. Раздался звук, словно кто-то выплеснул в грязь