Счастливое воспоминание… У него и тогда не было ничего подобного, и разорви его черти, если

за это время он обзавелся чем-то подобным, — горько подумал Драко.

Так придумай их, Малфой, — прозвучал в его голове голос Гарри.

Он призывал, пытался оживить в себе грезу, созданную тогда в лесу, — но быстрее, чем лица

Сириуса, Гарри и Гермионы материализовались и обрели плоть в его воображении, холод сдавил

его…

— Экспекто Патронум… шепнул он и закричал во весь голос, — Экспекто Патронум!!!

Первое, что он увидел, открыв глаза, — крылья. Огромные, золотисто-зеленые. На какое-то

мгновение ему показалось, что это сработало заклинание, но он тут же вспомнил, что сотворенным

им дракон был серебристым… в этот момент крылья откинулись назад и опали, представив

возникшее перед ним создание во всей красе.

И он едва не сполз по стене: в воздухе, почти на уровне его глаз, ритмично взмахивая крыльями,

висел дракон — темно-зеленый, с вращающимися золотистыми глазами, он был обряжен в цвета

Слитерина. А на его спине восседала Джинни. Он едва узнал ее, настолько у нее был яростный и

целеустремленный вид. Вихри, создаваемый драконьими крыльями, развевали алым стягом ее

огненные волосы. В левой руке она уверенно держала пару золотых поводьев.

Она протянула ему руку:

— Залезай! — ветер рвал слова у нее изо рта и отшвыривал их в сторону. — Драко!

Не колеблясь ни секунды, он подпрыгнул и, ухватившись за ее руку, вполз на спину чудовища.

Обхватив ее покрепче руками (эх, будь другая ситуация, это было бы куда приятнее!), он заорал ей в

ухо:

— Брат! Там твой брат! Мы должны вернуться за ним!

Джинни развернулась к нему, побледнев:

— Я видела только тебя. Рон? Где он?

Вместо ответа Драко потянулся вперед и схватил поводья поверх рук Джинни, горячо надеясь, что

верховая езда на драконе и лошади не слишком отличаются, а уж в последней-то он разбирался. Он

с силой потянул поводья вправо, и, к его восхищению, дракон резко развернулся и нырнул вниз.

Джинни вскрикнула, но не дернулась и не пригнулась, когда они на бреющем полете пронеслись

над башней, а дракон взвыл — от ярости или возмущения, Драко не знал наверняка, когда задел

397

крылом крепостную стену. Перегнувшись через Джинни, Драко смотрел вниз, ища Рона — вот он…

уже не бессильно распластавшийся на полу — он стоял и, баюкая у груди свою руку, пятился от

наступавших на него дементоров. Он ошалело вскинул глаза на пронесшуюся над тем тень дракона.

Джинни в ужасе смотрела вниз на брата:

— Рон!!!

Драко склонился вбок и вытянул руку:

— Вингардиум Левиоса! — и ноги Рона оторвались от земли. Драко не пришло в голову ничего

лучшего, чем это заклинание, которое он в Имении как-то использовал на Гермионе. Рон взмыл в

воздух, как выпущенная из лука стрела, и Драко едва не опрокинул дракона, когда, ухватив его за

куртку, помог его взобраться на дракона между собой и Джинни. Рон сдавленно подвывал от боли.

Весь правый рукав его рубашки набух от крови.

Дракон протестующе взревел, и Драко осенила новая идея:

— Джинни, — крикнул он. — Можешь заставить его пыхнуть огнем?

— Ага! — прокричала она в ответ, сжимая одной рукой поводья, а второй поддерживая брата. —

Думаю, да!

— Ну так давай! — Джинни, дернув поводья, снова развернула дракона к башне, что-то

неразборчиво вопя ему в ухо. Заложив резкий вираж — Драко вцепился Рону в куртку, чтобы тот

не соскользнул — дракон дохнул пламенем цвета расплавленной лавы, и струя огня пожрала

крышу — быстро, беззвучно, яростно, пройдя по ней тут же исчезнувшей волной.

Драко смотрел и слушал эту мертвую тишину, опустившуюся после разрушительного взрыва.

Постепенно все вернулось, и он снова услышал мерное биение драконьих крыльев, резкие вдохивыдохи Джинни, неровное дыхание Рона. Выжженная крыша обнажилась, исчезли и дементоры, и

обезображенный диван — словно с башни какое-то удивительное вселенское событие смело все,

оставив только блестящий меч, невредимо блистающий среди опаленных камней.