— Поднимайся, — приказал Слитерин, и Драко встал на ноги — так медленно и неторопливо, что

это уже начало походить на дерзость. Распрямившись, он стал почти одного роста со Слитерином,

однако — то ли из-за своей худощавости, то ли из-за этого ореола невероятной, непробиваемой

мощи, окружавшего Повелителя Змей, казался меньше. — Ты, мой Наследничек, словно песок в

моих ботинках, словно заноза в пальце — такой же неприятный и раздражающий. Ты не сделал

ничего из того, что я ожидал. Однако теперь ты поступишь именно так, как я велю, и поймешь, что

твоему сопротивлению — Кнут цена. Ступай к Наследнику Гриффиндора. И освободи его от пут.

Гарри видел, как удивленно распахнулись глаза Драко, как дрогнули и раскрылись от удивления

его губы.

— Отведи его в центр пентаграммы и оставь там — демоны поймут, я предложил его.

Губы Драко побелели от потрясения, а Слитерин заулыбался. — Потом вернись и убей тех двоих,

и после этого, возможно, я сохраню тебе жизнь.

Драко не двинулся, он стоял, опустив голову, и лицо его скрыли соскользнувшие вперед волосы.

Слитерин медленно приподнял руку и почти лениво ткнул пальцем в своего Наследника. Гарри

увидел, как воздух между ними завибрировал, и Драко слегка качнулся вперед, потеряв устойчивость

— во второй раз Гарри видел, как Драко сделал что-то неуклюже… Он едва не упал, но Повелитель

Змей подхватил его, крепко взяв за руку.

— А теперь я отправлю тебя отсюда, — зашипел он прямо в ухо Драко. — Небольшое наказание,

разработанное мной для моих последователей еще тысячу лет назад, когда я мог играть со

временем по своему собственному разумению… Пока тело твое будет выполнять мой приказ, разум

твой вернется в твое прошлое, Драко Малфой. Признаться, не думаю, что столь подробное

410

рассмотрение такой жизни, как твоя, принесет тебе что-то еще, кроме боли. Mementorius! — от крика

что-то взорвалось зеленым фейерверком, и Слитерин отпустил своего Наследника, моргающего,

шатающегося, оставив его стоять в центре комнаты.

Мгновение потребовалось Драко, чтобы восстановить равновесие и удержаться на ногах, а потом

он двинулся — двинулся через комнату, к Гарри, и когда он встал перед ним и поднял голову, когда

потянулся к нему, Гарри с ужасом увидел пустоту в его глазах. Он было попытался проникнуть ему в

разум — но это было все равно, что пытаться проткнуть рукой стену — бесполезно. Тело Драко

стояло перед ним, но разум был далеко, далеко отсюда.

***

Он снова был в каком-то сером пространстве, однако вовсе не в том, в какое он угодил, когда

умер. Вокруг расстилалась равнина, ужасающая своей бескрайностью… Это было место контрастов:

движение и неподвижность, черное и белое, свет и тень — они существовали здесь одновременно.

Ему показалось, что он стоит среди какой-то огромной схемы, выплетавшейся у него из-под ног и

разбегающейся на многие мили в разные стороны. Он сообразил, что это была схема, модель его

собственной жизни, переплетающаяся с жизнями тех, кто находился рядом. Где-то совсем рядом с

ним существовали картинки из его детства, а там, впереди, расстилалось будущее.

Он сделал шаг назад, ощущая, что тело находится где-то далеко, и в этот миг, как он смутно

почувствовал, его пальцы начали распутывать веревки… но это не имело значения, потому что на

самом деле он был здесь.

Он сделал шаг. Яркая вспышка воспоминания: вот они с отцом скачут верхом по залитой солнцем

роще. Ему шесть и четыре, отец учит его загонять и убивать единорогов. Когда они умерли, он

зарыдал, вызвав отвращение у отца. Тогда он плакал в последний раз.

Он пошел дальше, перешагивая через другие воспоминания, другие картинки…

Вот он в зеленой мантии играет в Квиддитч, пытается столкнуть Гарри с метлы, совершенно

не беспокоясь о том, умрет ли Поттер при ударе о землю. Вот оскорбляет память Седрика Диггори,

— он увидел себя в поезде, издевающимся на Гарри и его друзьями, но главным образом, над Гарри,