чем снаружи… — и она послала ему быструю хитрую улыбку.

Сириус взял палочку наизготовку и решился:

— Вы, оба — вперед, мы задержим всех, кто попробует остановить вас.

Кивнув ему и тревожно поглядывающему назад в коридор Бену, чей меч поблескивал в

полумраке, Драко взял Джинни за руку и они нырнули в открытые двери. И лишь только они успели

сделать шаг в круглую залу, как двери позади них захлопнулись с резким и звонким щелчком.

***

Теперь-то Гермиона поняла, зачем были нужны эти тонкие золотые столбы — она стояла,

привязанная к одному из них тонкой адмантиновой веревкой, обхватившей ее щиколотки и запястья.

Гарри разделил ее участь с той лишь разницей, что вдобавок на его правой руке была адмантиновая

перчатка. Когда появился Слитерин, они были слишком оглушены, чтобы как-то среагировать, и

драгоценные секунды были потеряны. Гарри толкнул ее себе за спину, и она даже не видела, как

Слитерин ударил его Оглушающим заклятьем, он рухнул перед ней, она схватилась за Ликант — но

было слишком поздно, Слитерин швырнул в нее Заклятье Импедимента, опрокинув ее на землю. Она

потеряла сознание, а придя в себя спустя какое-то время, обнаружила, что они вместе с Гарри

406

привязаны к этим колоннам…

Через плечо Слитерина она могла видеть Гарри — у него все еще был слегка обалдевший и

ошеломленный вид после Заклятья, а на лице, куда оно ударило, расползался синяк. Когда она

увидела все это, у нее защемило сердце: мало того, что с ним случилось, теперь вот они оба… Но

почему Гарри, почему всегда Гарри?!

Слитерин встал прямо перед ней, закрыв Гарри:

— Мне было так жаль прерывать эту трогательную сцену, — его темные сонные глаза напоминали

глаза ящерицы. — Поверишь ли, однажды я застал мою Ровену и этого грязнокровку-кузена почти в

такой же… гм… ситуации, — он наклонил голову, и его глаза медленно скользнули с ее лица на ее

тело. Она вздрогнула, пытаясь вырваться или отодвинуться, но веревка держала ее крепко. — Я так

и думал, что ты поверишь, — пробормотал он, — такое предательство живет в веках, оставляя свои

отметины… Оказывается, у тебя те же отвратительные наклонности… Как жаль, ты такая

прелестная крошка… Я было думал сохранить тебе жизнь… Какое разочарование…

Гермиона зажмурилась и отвернулась от него. Сердце бултыхалось в груди, наполненное таким

отвращением, что ей казалось, оно вот-вот взорвется. Единственным утешением было то, что без

Драко и Джинни Око открыть невозможно, а она, как она надеялась, были далеко.

— И что ты видишь, когда закрываешь глаза? — шепнул он, прикоснувшись к ее щеке своими

длинными холодными пальцами. — Ты ведь помнишь, как все было у нас?.. Комнаты замка, где мы

были вместе…

— Я ничего не помню, — прервала его она. — Вы отвратительны. Не прикасайтесь ко мне.

— Я отвратителен? — зарычал он, и обнажил свои острые желтоватые зубы. У нее екнуло в

желудке. Он отшатнулся, убрав руку с ее лица. — Ты… Я думал, ты — как она… Я взглянул на тебя

его глазами и увидел, что он любит тебя, как я любил ее… Поэтому я забрал тебя, я бы сделал тебя

своим Источником… Но за эти годы ее чистая кровь смешалась с кровью магглов и грязнокровок. Ты

не такая, как моя Ровена. Ты стояла рядом с моим Наследником на ступенях, и я увидел, как меч

обжег твою руку. Я все понял: ты не Магид. Ты — ничто, обычная магглорожденная девчонка, как мне

сообщили мои слуги. Ты недостойна стать моим Источником, недостойна иметь ее лицо, недостойна

ее крови, текущих в твоих венах… Ты — ничто.

Гермиона взглянула на него с яростью и отвращением:

— Она не любила тебя, — зашипела она, — у меня ее память, я это знаю! С твой стороны все это

было ради обладания и контроля. И она поняла, что не любит тебя, она любила Годрика! Все, что у

тебя было к ней, было чем-то злым, грязным…

И Слитерин ударил ее. Его кулак впечатался ей в подбородок, взорвав губы и зубы агонией боли.

Задохнувшись, сквозь темноту перед глазами она увидела, как Гарри рванулся вперед, насколько