бы просто бросилась к нему и…

97

— Мне надо идти, — сказала она.

— Так иди.

И тут она словно со стороны услышала свой голос:

— Как ты можешь позволить мне уйти?

Он взглянул на нее и подумал: это все не настоящее. Но мысль это была такая далекая и такая

неважная по сравнению с теплом ее кожи, со звуком ее голоса. У него было потрясающее

самообладание. Не как у шестнадцатилетнего юноши. И даже не как у человека вдвое старше. Но у

всего есть предел. Даже у Малфоя.

— Я не могу, — произнес он и поцеловал ее.

Драко схватил Гермиону за плечи и развернул к себе, наклонился к ее губам, коснулся их —

сначала нежно… она не противилась… тогда он с силой припал к ним. Он почувствовал, как

напряглось и задрожало ее тело, как ее руки сомкнулись на его шее, как она обвила его волосы

вокруг пальцев…

И они споткнулись. Гермиона оступилась на корне дерева; они упали на землю, едва

не опрокинувшись, и ударились с такой силой, что Гермиона охнула.

Но она не обратила на это внимания. Она почувствовала, как, навалившись на нее всем телом, он

придавил ее к земле. Она сильно ушиблась, камни впились ей в спину, Драко до боли вцепился ей в

плечи, но она ничего не ощущала. Все, что она чувствовала, это судороги, рвущие ее нервы, когда он

касался ее. Согретая магическим зельем, она испытывала облегчение, что может больше

не сопротивляться его действию.

Это было чем-то похоже на головокружительное состояние, когда она была под действием

Заклятия Империус, только тогда она испытывала удовольствие от холода, а теперь… от жжения.

Боль и смятение в ее голове были подобны шторму, в ушах у нее шумело, кровь прилила к телу,

она почувствовала, что ее обожгло, раздавило, уничтожило — и она хотела этого, хотела полностью

раствориться в этом ощущении, забыв обо все на свете.

Она услышала его голос — хотя, может, он звучал только у нее в голове:

— Я сделал тебе больно?

— Да, — ответила она. — Не останавливайся.

— Вот, — его рука скользнула ей под голову. — Так лучше?

— Замолчи, — она обняла его за шею и притянула его голову к своей, припав к его губам. Его

целовали и раньше, но не так, как сейчас; она целовала его раньше — но иначе. Раньше ее чувства

не принадлежали ему, это он всегда понимал, целуя ее. Даже тот последний поцелуй — в школе, на

берегу озера, он и тогда ощущал ее сопротивление, ее желание вернуться в замок, к Гарри.

Но сейчас с ней было то же, что и с ним: как в зеркале, Драко увидел и свое желание, и надежду, и

страсть, и смущение. Ее руки обвились вокруг его шеи и потянули его вниз, он уже лежал на ней, она

обхватила ногами его колени, ее руки ухватили его рубашку и рванули ее вверх так сильно, что

несколько пуговиц отлетело. — Эй, — мягко запротестовал он, но она только улыбнулась — он

ощутил это своими губами.

Ее руки нырнули ему под рубашку, и он почувствовал, как ее маленькие, прохладные, нежные

пальцы заскользили вверх и вниз вдоль его позвоночника, как ее ногти слегка начали царапать его

кожу. Его сердце рванулось из груди, ему не хватало воздуха, но все это не имело никакого

значения. Самым важным сейчас была она, вкус ее губ, когда она целовала его с такой страстью, что

он чувствовал привкус крови… но это тоже не имело значения.

И тут едкий, незваный голос прошептал у него в голове: «Ты не должен делать этого. Это

неправильно…»

Драко был возмущен: «Неправильно?!»

«Ты должен остановиться…»

«Я не собираюсь останавливаться. Это чудо, это — один шанс из тысячи, и ты говоришь, что я

должен отступить?!»

Тихий, холодный голос зазвучал самодовольно: «А Гарри бы отступил…»

«Я не Гарри! Я не хочу быть Гарри!»

На мгновение голос смолк, и Драко сжал Гермиону в объятиях, он целовал ее рот, глаза, шею, он

чувствовал биение ее пульса. Он мог даже слышать стук ее сердца, он никогда не был настолько

98

близок к ней…

Голос снова зазвучал — очень, очень холодно. «Когда она найдет контрзаклятье, она