Мария, улыбаясь, погладила внучку по голове:

— Ишь, говорунья, вся в мамку пошла.

Ника усмехнулась:

— Кажется, в её годы я всё больше молчала.

— Тебе это сейчас так кажется, а я всё помню, всё! Ты и сейчас иной раз много чего говоришь лишнего!

Ника задумалась, глядя, на хлопочущих у стола Марию и Геру. Кажется, мама права.

Причина зла, скорее всего, скрывается в её несносном языке, что не молчит, а всегда старается произнести что-то ненужное, и в самый неподходящий момент.

— Ну, а теперь все к столу! — объявила Мария, и все с шумом стали рассаживаться вок-руг празднично накрытого стола.

Дети давно уже спали. Мария, постелив Нике в зале, ушла в свою комнату, и вскоре громкое похрапывание возвестило о том, что в доме все уже спят, кроме её дочери.

Нике не спалось. Она думала о детях, о том, что с сегодняшнего вечера им опять следу-ет пожить у бабушки. Всего с неделю. Потому что ей надо срочно уехать в Москву по де-лам. Наконец-то она собрала деньги, немного заняла у знакомых, получилась небольшая сумма, с которой опять надо начинать делать свой бизнес. С самого начала! Почти с нуля!

Быть может, пока она приедет, что-то проясниться насчет взрыва в магазине. Хотя ей уже кажется, что искать первоистоки терроризма в этом конкретном случае, это такая же ерунда, как если бы, она вдруг оказалась той особой, в венах которой течёт благород-ная дворянская кровь. Какая чушь, и в первом и во втором случае! В таком малень-ком городке, едва ли появится террорист, или всё тот же псих — поджигатель. Навер-ное, как ни крути, а во всех бедах виновата только она, и её несносная манера, гово-рить всё невпопад…

Ника вздохнула. Она опять попадет к следователю после поездки. Хотя…хотя это нуж-но сделать уже сегодня…

— Дочь, ты не спишь? — донёсся до Ники тихий голос Марии, неожиданно появившей-ся в дверях спальни.

— Нет, мама! Отчего-то не спится! — ответила Ника, поворачиваясь на койке. Старая женщина подошла к кровати и присела на уголок. Ника молча смотрела на свою мать. В свете ночника её лицо казалось молодым и красивым, хотя глубокие мор-щины, прорезавшие лоб, щеки, уголки глаз и губ, иногда довольно ярко высвечиваются в таинственном голубоватом свете.

— Как странно устроена наша жизнь! — думает Ника. — За днями, полными забот и лич-ных переживаний, мы совсем забываем о своих близких, не замечаем, как стареют на-ши родители. И лишь когда наступает вот такая минута тишины, подобная этой, с удив-лением вдруг замечаем, как поседели наши мамы, как они сгорбились. И глаза её, стали похожи на глаза маленького ребенка. В них видна та же чистота и наивность!

— Дочка, коль уже ты здесь, и заснули дети, я хотела бы спросить. У тебя что-то слу-чилось?

Ника смотрела на свою мать, и грустно улыбалась. Что она может сказать ей. Зачем втягивать её в свои личные проблемы.

— Нет, у меня всё хорошо, мама! — ответила Ника.. — У меня, всё всегда хорошо, ты же знаешь.

— Я знаю тебя! Ты моё дитё, хотя и взрослое! А когда ребёнок начинает заболевать, мать прекрасно чувствует его болезнь! Разве ты забыла об этом?

Погладив Нику по черным, рассыпанным по подушке волосам, Мария добавила:

— Так что же произошло? Почему у тебя такие грустные и жалкие глаза?

— Жалкие? — удивленно переспросила дочь старую мать, и та, утвердительно качнула головой.

— Очень жалкие и грустные!

— Ты права! У меня, в самом деле, небольшие неприятности. Но говорить о них, я не стану, извини. Не хочу портить себе и тебе настроение. И особенно в этот день!

Мария опять погладила дочь по голове, словно маленькую девочку, и, вздохнув, произ-несла:

— Ты совсем изменилась за последнее время. Надо дочка немного остановиться. От-дохнуть от всего, оглянуться вокруг себя! Ты же ещё молода и красива. Ты могла бы най-ти себе подходящую пару. Нельзя тянуть непосильный груз одной. Нельзя дочка!

— Ах, мама! Ну, что ты такое говоришь! — Ника возмущенно фыркнула и прикрыла глаза рукой. — Кому я нужна с двумя детьми! И ты ведь прекрасно знаешь, что доля вдо-вы не завидная. Худших не надо, а лучших нет!

— Да, хорошие мужчины все с жёнами живут! — вздохнула Мария.

— Вот-вот, ты сама осталась в это время вдовой. Почему ты не вышла опять замуж?

Мария грустно посмотрела на дочь:

— Я никому не хотела причинять горя. Ни вам, моим детям, ни той другой семье, где тоже были дети.