– Фактически, это чересчур странно, – хмуро отозвался инспектор. Он помедлил, а затем направился к двери в холл и отворил ее. – Что ж, пока это все, миссис Хейлшем-Браун.

Кларисса встала и довольно быстро направилась к двери в библиотеку, но была остановлена инспектором.

– Не сюда, пожалуйста. – И он проводил ее до двери в холл.

– Но мне, кажется, следует присоединиться к остальным, – возразила она.

– Позже, если не возражаете, – последовал краткий ответ.

С чрезвычайной неохотой Кларисса покинула комнату в указанном направлении.

Инспектор закрыл дверь за Клариссой и направился к констеблю, который продолжал писать в своем блокноте.

– Где другая женщина? Садовница. Мисс... э-э... Пик?

– Я уложил ее на кровать в свободной комнате, – объяснил начальнику констебль. – После того как она успокоилась, так-то вот. Ужасные минуты я провел с ней. Уж как она смеялась и рыдала, просто ужасно, вот оно как.

– Не важно, отправится ли миссис Хейлшем-Браун к ней побеседовать, – сказал инспектор. – Но она не должна говорить с теми тремя мужчинами. Они не должны согласовать показания. Я надеюсь, вы заперли дверь из библиотеки в холл?

– Да, сэр, – заверил его констебль. – Ключ у меня.

– Я не знаю, что мне с ними делать, – признался коллеге инспектор. – Они все очень почтенные люди. Хейлшем-Браун – дипломат из Министерства иностранных дел, Хьюго Берч, как нам известно, мировой судья, а другие гости Хейлшем-Браунов тоже, похоже, представители высшего класса... ну, вы меня понимаете... Но есть во всем этом что-то непонятное. Все они с нами неискренни, все, включая миссис Хейлшем-Браун. Они что-то скрывают, и я намерен выяснить, что именно и связано это с убийством или нет.

Он простер руки над головой, будто надеясь на озарение свыше, а затем снова обратился к констеблю:

– Что ж, нам лучше продолжить. Давайте их сюда по одному.

Но как только констебль вскочил с места, инспектор изменил свое решение.

– Нет. Одну минутку. Сначала я перекинусь словом со стариной дворецким.

– Элджином?

– Да, Элджином. Позовите его. Мне кажется, он что-то знает.

– Несомненно, сэр, – поддакнул констебль.

Он обнаружил Элджина топчущимся неподалеку от двери в гостиную. Дворецкий сделал было вид, что направляется к лестнице, но остановился на оклик констебля и весьма робко вступил в комнату.

Констебль закрыл дверь в холл и вновь занял свое секретарское место. Инспектор указал Элджину на стул у карточного стола.

Дворецкий сел, и инспектор приступил к допросу.

– Итак, этим вечером вы отправились в кино, – напомнил он дворецкому, – но вернулись. По какой причине?

– Я говорил вам, сэр, – ответил Элджин. – Моя жена нехорошо себя почувствовала.

Инспектор не отрывал от него глаз.

– Это ведь вы впустили в дом мистера Костелло, когда он позвонил сегодня вечером, не так ли?

– Да, сэр.

Инспектор отошел от Элджина на несколько шагов и вдруг резко обернулся.

– Почему вы не сказали нам сразу, что это автомобиль мистера Костелло стоит у дома?

– Я не знал, чей это автомобиль, сэр. Мистер Костелло не подъезжал к парадному входу. Я даже не знал, что он прибыл на автомобиле.

– Не было ли это несколько странным? Оставить свой автомобиль за конюшнями? – предположил инспектор.

– Ну да, сэр, я полагаю, что так, – согласился дворецкий. – Но мне кажется, у него были на то причины.

– Что именно вы имеете в виду? – быстро спросил инспектор.

– Ничего, сэр, – ответил Элджин. Это прозвучало почти самоуверенно. – Совершенно ничего.

– Видели вы когда-либо прежде мистера Костелло?

Теперь голос инспектора звучал очень резко.

– Никогда, сэр, – заверил его Элджин.

Для следующего вопроса инспектор выбрал очень многозначительный тон:

– Это не мистер Костелло послужил причиной вашего возвращения сегодня вечером?

– Я уже говорил вам, сэр. Моя жена...

– Я не хочу больше ничего слышать о вашей жене, – оборвал его инспектор. Отступая от Элджина, он продолжил: – Как долго вы служите миссис Хейлшем-Браун?

– Шесть недель, сэр, – последовал ответ.

Инспектор обернулся к Элджину.

– А до этого?

– Я был... у меня был маленький отпуск, – в голосе дворецкого почувствовалось беспокойство.

– Отпуск? – подозрительно повторил инспектор. Он помолчал и добавил: – Вам следует осознать, что в случае, подобном этому, ваши рекомендации будут изучаться с особым тщанием.