Яр мог бы пойти прямой дорогой через деревню, но он почему-то выбрал длинный путь вдоль частокола. Возможно, он хотел опять себя испытать, или же это чувство ответственности нашептало ему, что неплохо бы лишний раз проверить вверенный им участок периметра.

Было холодно. Поблескивал кажущийся фиолетовым снег, хрумкал под ногами, будто чипсы. Небо было полно звезд, но светлей оно от этого не делалось — черная бездна висела над крохотным мирком, и Яр вдруг осознал, что именно там — в этой бездне — и живет всемогущий и всевидящий Бог. Он остановился, запрокинув голову. Вспомнил уроки Петра, нашел Полярную звезду, вычислил направление на город, повернулся в ту сторону лицом. Небо там было чуть мутней и заметно светлей. Вик рассказывал, что в подобные ночи с макушки высокого дерева можно разглядеть повисшее у горизонта зарево и даже отдельные яркие огни.

Вик часто говорил, что рано или поздно он отправится в город, чтобы хоть одним глазком, хоть совсем недолго, но посмотреть на его волшебные чудеса.

Яр попытался вообразить, какое впечатление произведет мегаполис на выросшего в лесу мальчишку, и пришел к выводу, что тот будет поражен не менее оказавшегося в диком лесу горожанина. Яр усмехнулся и, перекрестившись на звезды, потопал дальше. Впереди уже смутно вырисовывалась сторожевая вышка и ясно был виден ровный, словно бревно, столб дыма — в заваленной снегом дежурке дожигали последние дрова.

Решив в последний раз глянуть за частокол, Яр шагнул с тропки и сразу же провалился в снег по колено. Выдирая ноги из сугроба, он кое-как дополз до стены, заглянул в промежуток меж бревен — будто в оконце иного мира посмотрел. За время дежурства глаза успели привыкнуть к темноте, и Яр различал во тьме и лес, и отдельные купы кустов, и пучки высокой травы, торчащие из снега… Но что это?!

За деревьями будто огонек мелькнул.

И вот опять!

Он вспомнил, что у волков ночью горят глаза. Неужели — вот так?

И — вон! — еще раз! Желтое свечение, будто от огня, от факела или фонаря. Мелькнуло — и пропало в чаще. Совсем на глаза не похоже.

Наверное, надо предупредить дежурных у ворот. Они-то должны знать, что это такое может быть. Они скажут, они объяснят…

Яр боком двинулся к тропе. И в этот самый момент в лесу что-то полыхнуло. А секундой позже раздался мощный удар, будто кто-то от души вмазал молотком по дну пустой бочки.

На сторожевой вышке тотчас вспыхнул прожектор. Затявкали встревоженные псы. Глухо и тревожно забубнили, перекликаясь, далекие голоса — стоящие у ворот охранники выясняли, что за звук они слышали.

Яр замер, так и не выбравшись на тропу, глядя в лес. Вот опять за деревьями показался свет — теперь гораздо ярче, заметней. Замелькал чаще, приближаясь. И вот огонь вырвался из леса на открытое пространство — несколько ярких пятен, острые длинные тени, черные фигуры, идущие странной скользящей походкой. Хурбы?!

В голове помутилось от страха.

Но вот еще несколько фигур вывалились из леса на снежную целину. Эти были крупней и тяжелее, но двигались они почти так же быстро, как и те, что несли свет. Космачи! — понял Яр. Космачи гонят хурбов! Он обрадовался, возликовал. Но вот один из хурбов приостановился, повернулся к преследователям, быстро поднял необычайно длинную и прямую руку — полыхнуло пламя, грянул гром. Луч прожектора лег на бегущих, и Яр снова обмер. Он разглядел, что это не хурбы вовсе, а люди. С факелами и электрическими фонарями, с деревянными самострелами и арбалетами. Они бежали по снегу на коротких лыжах, потому их движения и казались странными, нечеловеческими. И только благодаря лыжам люди опережали космачей.

— Охотники! — разобрал Яр далекий крик.

Вышедшие из леса люди бежали к воротам.

Ворота были заперты.

На сторожевой вышке ударили в набат. Яр выполз на тропу и побежал к воротам так быстро, словно это за ним гналась толпа косматых людоедов.

Открыть ворота было непросто, прежде нужно было их распечатать: отодрать набитые доски, оттащить бревна-подпорки, выбить вмерзшие клинья упоров, вытянуть из пазов запирающие слеги и железные засовы. Но никто не спешил приступать к работе. Все ждали команды.

— Это охотники! — в пятый уже раз прокричал дежурный на вышке, колотя железом о железо. — Наши охотники!

Из ближайших домов к воротам неслись проснувшиеся бежи, запахиваясь, застегиваясь на ходу, теряя рукавицы и шапки. Каким-то образом все уже знали — к деревне бегут преследуемые космачами охотники. И все понимали неоднозначность ситуации: если открыть ворота, то за охотниками в деревню могут ворваться космачи; если ворота не открывать, то у охотников не будет ни малейшего шанса спастись. Что сделать, как поступить — не мог решить никто, а времени для раздумий оставалось совсем немного. Три-четыре минуты, и охотники будут перед воротами. Пять-шесть минут — и у ворот окажутся космачи.

— К стене! — надрывался старший дежурной смены, расталкивая прибывающих людей и направляя их к выбранному им месту. — Все, кто с оружием, — в строй! Быстрее, быстрее, вам говорю!

Справа от ворот, там, где частокол был крепче, а к вздыбившимся бревнам лепились широкие леса, собирался отряд прикрытия. Старший смены не решался отдать приказ на открытие ворот, но он мог попробовать защитить охотников, отбить их от людоедов, а потом поднять на стену.

— Веревки ищите! Все безоружные — ищите оружие и веревки!