Сибер Херберт покинул свою будку и забрался на леса. Он огляделся, сунул ствол пулемета меж бревен, широко расставил ноги и словно укоренился; люди налетали на него, пихали, толкали, а он лишь голову к ним чуть поворачивал, улыбался и предлагал рассказать смешную историю.

Все ждали Айвана. Он один мог приказать открыть ворота. Или запретить это делать. Уже несколько посыльных были отправлены к старику, но ни один из них не вернулся.

Слишком мало прошло времени.

А еще меньше времени осталось.

— Открывайте! — донесся из-за стены хриплый рык. — Открывайте!

Охотники были совсем рядом — луч прожектора, сопровождающий их, засвечивал острые макушки частокола.

— Я могу стрелять! — прокричали с вышки. То ли вопрос это был, то ли утверждение.

— Сюда! — вразнобой заорали вставшие у стены стрелки. — Сюда давайте!

— Открывайте! — Охотники бежали к воротам. — Открывайте!

— Айвана! Найдите мне Айвана! — надрывался старший смены. — И веревки! Скорей!

— Я стреляю! — прокричали с вышки. — Я их вижу, я стреляю!

Космачи косолапо бежали по снегу, оставляя за собой глубокие борозды. Порой некоторые из них падали на четвереньки и делали несколько длинных могучих скачков, вздымая тучи снежной пыли. Двигались людоеды широким фронтом и вроде бы не особо спешили, словно не сомневаюсь, что добыча от них не уйдет.

На вышке щелкнул затвор карабина. Один из космачей приостановился, хлопнул себя по шее ладонью — будто комара прибил, и закосолапил дальше, взрывая снег.

— Сюда! Сюда! — в тридцать глоток скандировал отряд прикрытия.

— Открывайте! — неистово рычал вырвавшийся вперед охотник, в котором теперь многие признали пропавшего Георга. — Открывайте!

Отрывисто и редко лязгал набат. Выли собаки. По скользкой, накатанной, никуда не ведущей дороге бежали одетые в черное люди, размахивали факелами, тащили веревки.

— Открывайте! — донеслось издалека.

Этот надтреснутый стариковский голос невозможно было спутать ни с каким другим, эти властные интонации здесь знал каждый. Многие обернулись, высматривая на дороге знакомую фигуру. Старший смены обрадовано встрепенулся, наконец-то получив ясный приказ, вскинулся, яростно замахал руками:

— Открывайте! Открывайте ворота! Быстрей!

Затрещали доски, загремели засовы.

— Стреляйте же! Чего ждете?! Не подпускайте их! Не давайте подойти!

Охотники уже колотили в ворота, бились в них с разбега, Орали: «Открывайте!» Им перекидывали заряженные самострелы, им в руки совали горящие факелы, успокаивали:

«Сейчас! Сейчас!»

На стене раскатисто взревывал пулемет — Херберт вел огонь короткими очередями, как учил его Ларс. Часто клацали карабины. Гремели выстрелы ружей. Лопались щедро разбрасываемые петарды — последние из запасов.

— Огня! Огня им дайте!

Полетели через стену глиняные сосуды с огненной смесью — еще одна придумка оружейника Ларса. Прямо по снегу растеклись горящие лужи, растопили наст, ушли к промерзшей земле. Изо всех щелей ударили залпом примитивные самострелы — два дали осечку, один разорвался, лишив хозяина мизинца, зато остальные сработали как надо — пики пламени рванулись метра на два вперед, снег сплошь покрылся дымящими оспинами, гром ударил в стену леса, отразился эхом.

Космачи остановились — те, что устояли на ногах.

Дрогнули тяжелые ворота, заскрежетали петлями. Застопорились, лишь на чуть приоткрывшись — намерзший понизу лед мешал. И тут же зазвенели, застучали топоры, во все стороны полетело мерзлое острое крошево.

Людей прибывало.

Но ворота больше не открывались.

Из леса выходили новые космачи.

Деваться охотникам было некуда.

Георг еще раз толкнул плечом застрявшие створки ворот, заглянул в узкую щель, но толком ничего там не разглядел. Шума по ту сторону было много — людей набежало изрядно. Да только выйдет ли от них толк? Залп из самострелов, конечно, удался на славу — добрая половина людоедов ранена, двое, кажется, уже не поднимутся, остальные ошеломлены. Но что дальше? Космачи уже приходят в себя и отступать, кажется, не собираются. А из леса… Черт побери! Сколько же там этих тварей?..

Георг смотрел на поднимающихся из снега космачей, высчитывал, сколько секунд жизни остается его людям и ему самому. Он уже не надеялся, что ворота откроются — отворить сейчас единственный вход в укрепленную деревню было бы великой глупостью, слишком уж близко подобрались космачи, и слишком много их бежит сюда из леса. Айван далеко не дурак, как бы ни относились к нему другие охотники. Айван не станет рисковать деревней из-за нескольких человек, не самых послушных, надо заметить. Непонятно, правда, почему ворота еще остаются приоткрытыми. Очевидно, створки застопорило так, что ни в одну, ни в другую сторону сдвинуть их невозможно.