— Ух ты, люди! — передразнила его заметившая их первой голова.

— Ух ты, маги! — воскликнула ее коллега напротив.

— Люди!

— Маги!

— Люди!

— Маги!

— Что нам с ними делать?

— Убить их!

— Убить их!

— Убить!!!

С омерзительным визгом, разрывающим барабанные перепонки, орда чертей бросилась вниз. Тиллирет машинально взмахнул рукой, но не смог сотворить ничего, кроме легкого "пшик". Бес хвостом отпихнул в сторону бесполезного мага, оскалил зубы и глухо зарычал. Пинмарин в ужасе молча мотал руками, забыв разом все заклинания.

И р-раз — один черт отлетел в сторону со сломанной шеей. И два — другой отползает, держась за распоротый живот. И три — сразу десяток наваливается на меня сверху, в сорок лап выдирая шерсть на спине и боках, но часть из них с визгом отскакивает, уколовшись о встопорщенные шипы.

В целом, как вы поняли, драться с ними оказалось не так уж сложно даже для меня. Шеи тоненькие, мышц нет и в помине, к тому же лезут бестолково, постоянно мешая друг другу. Если бы не одно но! Их было слишком много против одного маленького, израненного, усталого чупакабры.

После четвертого или пятого десятка я начал выдыхаться. В глазах поплыли темные пятна, заныли недавно затянувшиеся раны, я начал прихрамывать на обе задние лапы, а тут еще какой-то наглый чертенок укусил меня за кончик хвоста, не смертельно, но очень больно и обидно. Да что там этот черноклокий делает, заснул он, что ли?

Я попытался оглянуться, но сверху прямо на морду свалился очередной супостат, полностью закрыв обзор костлявой тушкой. Воспользовавшись моей заминкой, остальные навалились с боков и принялись плеваться, царапаться, кусаться и пинаться. Я завертелся волчком, пытаясь стряхнуть с себя надоедливых паразитов.

Рядом что-то оглушительно бабахнуло, на миг лишив меня слуха, и черти, подвывая от ужаса, разбежались по норам. Я протер лапой заплеванные глаза и огляделся.

Ага, черноклокий постарался от души, вон сколько навалял этих гадов, аж сам светится от удовольствия. Да и я тоже неплохо постарался, и хозяин тоже. Правда, видок у нас еще тот — все искусанные, исцарапанные, но зато мы победили.

— Чем это ты их? — задал традиционный вопрос Тиллирет и получил такой же традиционный ответ:

— А я помню?

Пинмарин отправился подсчитывать численность поверженного врага, всклокоченный, наполовину лысый Бес зализывал в сторонке глубокие царапины от чертячьих когтей. Бродяга задумчиво осмотрелся раз, другой…

— Э, нет, не уйдешь!

Наклонившись, маг выдернул из кучки трупов только притворявшегося таким чертенка. Тот испуганно заверещал и, ловко извернувшись, цапнул Тиллирета за руку. От неожиданности тот разжал пальцы, и черт шлепнулся на камень. Неудачно шлепнулся, головой вниз, из-за чего сразу заткнулся, захлопал пастью и выпучил глаза.

Прибежавший на подмогу Бес придавил его лапой, чтоб не сбежал.

— Тилли, а зачем он нам?

— Если не понадобится, убьем, — грозно сверкая глазами и хмуря брови, ответил Бродяга. — Отвечай, ты знаешь про Алмаз Преисподней?

— Алмаз? Какой такой алмаз? — пропищал чертенок.

Бес плотоядно облизнулся.

— Интересно, черти вкусные?

— Ах, вы про ТОТ алмаз? — сразу же припомнил черт. — Конечно же, я знаю, кто про него не знает.

— А где он находится, ты знаешь? — продолжил допрос Тиллирет.

— Да кто ему, убогенькому, скажет, — вмешался в беседу вернувшийся Пинмарин. — Я по морде вижу, что он мелкая шавка, только и умеет, что лизать копыта начальству.

— Это я-то мелкая шавка? — оскорбился чертенок. — Да я со всем высшим демоническим легионом за лапку здороваюсь! А уж про алмаз и знать нечего, он у Верховного в…

Черт испуганно замолчал, поняв, что проговорился.

— Эх, черти! — покровительственным тоном произнес Пинмарин. — Вот поэтому вы и служите нам, магам, мозгов-то даже в проекте нет.

В итоге чертенок отправился с нами, показывать дорогу. Белошерстый с черноклоким долго промывали несчастному мозги, заставляли принести какие-то нужные им клятвы, твердили про нерушимость договора и так далее. Короче, запугали бедолагу так, что тот еще долго даже чихнуть боялся.

Черноклокий насчитал порядка трехсот поверженных чертей, половина которых была прибита им лично. Остальная доля приходилась на нас с белошерстым, так что было из-за чего гордиться собой, даже если Пин и приврал.