— К-к-крада, т-ты чего? — неуверенно пятился я назад от наступающей на меня разъяренной самки.

— Чего я? Чего Я? — возмущенно зарычала она. — Да это как ТЫ мог ТАК поступить со мной? Ни объяснений, ни извинений, ни последнего "Прощай"! Вот так просто сбежать от девушки в положении мог только самый распоследний трус!

— Я не сбегал! — вяло защищался я. — Я выполнял важное задание, чуть не погиб… Подожди, ты сказала — в положении? В каком положении? Куда тебя положили, пока меня не было?

— Ну ты и тупица, — устало выдохнула Крада, кладя голову мне на спину. — Куда тебя положили… У нас будут детеныши, месяца через два.

— Как?.. какие?.. Детеныши? Откуда детеныши?… Я?.. — я окончательно растерялся.

— Ты, ты. Так что готовься стать хорошим отцом или лично отгрызу тебе хвост [19].

Я только что-то счастливо пробулькал в ответ.

Успокоившийся Тиллирет очень некстати вспомнил, что так и не прочитал последнее послание Мурдина, и довольно вежливым тоном попросил Ветра отдать ему бумагу. Одной из причин такой вежливости были слова Амальтонеппы, которые та прошептала магу на ухо минуту назад.

— Наша дочь уже взрослая женщина, и ей нужен достойный мужчина. А племянник Мурдина — это хорошая партия, ты так не считаешь?

Откровенно говоря, ревниво подумал Бродяга, до сих пор Ветер не произвел на него впечатления достойного мужчины. Вечно грязный, вечно оборванный, сейчас хоть бороду сбрил, а то вообще на наемного убийцу смахивал. Про то, что он сам уже давно выглядит точно таким же грязным и оборванным, маг постарался не вспоминать. С другой стороны, покосившись на вопросительно-угожающе приподнятую бровь Амальтонеппы, добавил про себя он, раз его любимая думает, что так и надо, значит, так оно и надо.

Ветер, если и удивился прекрасным манерам чародея, несколько минут назад явно намеревавшегося его убить, то виду, как и обычно, не подал, а просто молча протянул письмо. Тиллирет развернул листок, густо исписанный неразборчивыми закорючками, и приступил к изучению его содержимого.

С трудом разобравшись в накарябанном тексте, Тиллирет укоризненно воззрился на Пина.

— Ты знал, да?

— Ну разумеется, — хихикнул тот. — Я еще накануне прочитал это письмо в шалаше своей невесты и предпринял необходимые действия.

— Вы о чем? — удивилась Амальтонеппа.

— Теперь Мурдину потребовался Алмаз Преисподней, — устало вздохнул Тиллирет. — Вот поэтому мы и оказались здесь. Пинмарин вечно сначала делает, а потом сам не может объяснить, что и зачем. Для чего ты всех-то нас сюда притащил?

— Не было времени все объяснять, — отмахнулся Пин. — Меня, если ты помнишь, собирались женить, а в мои планы не входит ранний брак…

— Ранний?.. — Бродяга скептически оглядел приятеля, но тот и ухом не повел.

— …я женюсь не раньше, чем мне исполнится двести пятьдесят. Хотя бы. И то буду еще долго думать.

Тиллирет только махнул рукой. Переспорить приятеля, если уж он в чем-то уперся, было абсолютно невозможно. Теперь требовалось решить более насущные вопросы: куда идти дальше и как доставить в безопасное место попавших заодно с магами в передрягу особей женского пола. Пин тут же предложил отправить всех порталом, но, получив единодушный отказ, надулся и замолчал. Неизвестно, что было хуже — бродить по преисподней или отправиться в неизвестность через портал Пинмарина.

На неуверенное предложение Бродяги попробовать поискать выход, Сиреннтеппа принялась умолять взять ее с собой.

— Конечно, я не обучена колдовать, но если ты дашь мне пару уроков…

— Нет, нет и нет! — твердо отрезал тот. Он что, совсем больной на голову, подвергать собственное дитя такой опасности в подобном месте? — Мы отправимся, как и раньше — втроем.

— Но ведь ты не можешь колдовать, — заливаясь слезами, прошептала девушка и беспомощно оглянулась на мать. Амальтонеппа молчала, разрываясь между беспокойством за дочь и тревогой за любимого.

— Мне уже гораздо лучше, — с фальшивой уверенностью заявил Тиллирет и в подтверждение своих слов выпустил из пальца маленький сноп блеклых искр. — Видишь? Я почти восстановился. Дайте мне еще полдня — и я буду крушить горы, и осушать океаны, как раньше.

Про то, что на демонстрацию своих якобы восстановленных сил ушел последний запах этих самых сил, маг, естественно, деликатно промолчал.

— Кажется, я понял, где мы находимся, — встрял в разговор молчавший до этого Ветер.

— Долго же до тебя доходило, — хихикнул Пинмарин.