ученая литература большею частью все еще продолжает анализировать их в монотонном и

скучно-схематическом стиле. Блестящим исключением является работа [257] Северина.4)

Этим материалом в дальнейшем мы и воспользуемся, дополняя его еще другим.

Одиссей выступает в традиционных характеристиках слишком строго эпично.

Однако достаточно указать только на то, что по прибытии на Итаку он прежде всего

пересчитывает богатства, привезенные им от феаков, и уже характер Одиссея приобретает

для нас черты живости.5) Сложность и глубина образа Одиссея вскрывается в очень

ценной работе В. Б. Стэнфорда «Тема Одиссея».6)

До сих пор, по Стэнфорду, указывались те или другие односторонние черты

происхождения этого образа: Одиссей выступал то как царь Итаки, то как египетский

купец, то как критский моряк, то как морской или солнечный бог, то как обожествленное

животное (волк, медведь, конь) или как вообще тот или иной фольклорный образ. Все эти

черты, самое большее, могут объяснить только отдельные детали рассказов об Одиссее; но

они не могут объяснить этого образа целиком, который, несомненно, является у Гомера

чем-то новым и который поражает своей необычайно живой сложностью. Стэнфорд

указывает в этом сложном образе три основные черты. Это – авантюризм, идущий от

Автолика, деда Одиссея по матери, героическое благородство, перешедшее к Одиссею от

Лаэрта, его отца, сына Аркесия и внука самого Зевса и делающее его чем-то средним

между эпическим героем и неэпическим предпринимателем, водительство его Афиной

Палладой, которое становится возможным благодаря трем его качествам,

формулированным в «Одиссее» (XIII, 332) при помощи трех эпитетов – epetes, agchinous,

echephron (у Вересаева передано: «Ты осторожен, умен, не теряешь присутствия духа»).

Равновесие трех последних черт характера Одиссея и выявляет собою подлинную

оригинальность и величие Одиссея.

Телемах, спокойный, добродетельный, любящий своих родителей и патриотически

настроенный юноша. Тем не менее именно он перевешал всех неверных служанок (Од.,

XXII, 457-473) с характерным прибавлением о подергивании ног у повешенных. И это

производит такое же отвратительное впечатление, как и та бойня женихов, которую так

хладнокровно выполнил его отец Одиссей.

О Несторе уже говорилось, что он весьма болтлив, а в боях даже и не участвует.

Агамемнон, верховный вождь греческого воинства, имеет на руке пурпурный плащ (Ил.,

VIII, 221), а у Диомеда шлем дыроокий (V, 182), у Оресбия, который славился своей

страстью к приобретению богатства, «пестроблестящая повязка» (V, 707), в то время как

Аякс Теламонид, известный своим допотопным суровым характером, носит допотопный

щит, «яркоблистающий», «семикожный», похожий на башню (VII, 219-222).

Троянские герои весьма индивидуализированы в своем оружии и одеянии: Гелен

носит длинный фракийский меч (XIII, [258] 576-577), Парис – шкуру пантеры (III, 17),

Писандр – боевой топор (XIII, 611 сл.), Наст – золотые драгоценности, наподобие девы (II,

872), Деифоб – белый щит (XXII, 294), Гектор – огромный щит от затылка до пят (VI, 117

сл.), Амфий – льняной панцирь (II, 830).7)

Детализация наружности человека у Гомера также обладает чертами необычайной

живости. А. Северин говорит о прекрасных кудрях гомеровских женщин, о светлых

волосах Менелая, о быстрых ногах Ахилла. Это, конечно, эпический стандарт, который

тоже, впрочем, достаточно разнообразен. Мы приведем то, что уже не имеет характера

стандарта.

Когда Одиссей был превращен в нищего, то голова его стала абсолютно лысой, не

имеющей ни одного волосика (Од., XVIII, 354 сл.); у жениха Леода «нежные» руки (XXI,

150 сл.), Патрокл держит пику в левой руке, а камень бросает правой рукой (Ил., XVI,

734); но Астеропей имеет пики и в левой и в правой руке и сражается одновременно

обеими руками (XXI, 163). Телемах весьма похож на своего отца Одиссея, и это трактуется

в разных местах и в разных смыслах; Афина находит в нем сходство с отцом по голове и