Как стрелоносная, ловлей в горах веселясь, Артемида

Мчится по длинным хребтам Ериманфа-горы иль Тайгета,

Радуясь сердцем на вепрей лесных и на быстрых оленей;

Там же и нимфы полей, прекрасные дочери Зевса,

Следом за нею несутся. И сердцем Лето веселится:

Выше всех ее дочь головой и лицом всех прекрасней, –

Сразу узнать ее можно, хотя и другие прекрасны.

Так меж своих выделялась подруг незамужняя дева.

К этой-то «прекрасно-ликой» «белолокотной» деве и вышел грязный, покрытый

морской тиной Одиссей, занесенный на этот берег волнами. Он не мог не начать с

восхваления ее красоты (160-168):

Смертных, подобных тебе, не видал до сих пор никогда я

Ни средь мужчин никого, ни средь жен, – изумляюсь я, глядя!

Близ алтаря Аполлона на Делосе в давнее время

Видел такую же я молодую и стройную пальму.

Я ведь и там побывал с толпою товарищей верных,

Ехав дорогой, в которой так много ждало меня бедствий!

Вот и тогда, увидавши ее. я стоял в изумленья

Долго: такого ствола на земле не всходило ни разу!

Так и тебе я, жена, изумляюсь.

При виде Одиссея подруги Навсикаи разбежались, но она не испугалась. Она

собрала их вновь, разумно объяснила Одиссею, кто она такая, велела служанкам омыть

Одиссея и, одев в новые одежды, накормить. Потом предложила следовать за нею в город

к самому царю, но не посадила на колесницу во избежание дурной о себе славы. Она

опять звучно ударила мулов «блестящим [256] бичом», и они затопали, побежав

проворной рысью. Когда уже садилось солнце, прибыли они к благовонной роще

Паллады, у самого города (316-336).

Эта короткая VI песнь «Одиссеи» рисует Навсикаю тоже как некую преображенную

стихию. Навсикая стихийна, и она чиста, светла, беззаботна, как та юная, стройно-высокая

пальма, которую видел Одиссей на Делосе, как сама «стрелоносная» Артемида. Тут еще

один – из большого количества аспектов художественной пластики изображения героев у

Гомера.

Но это, конечно, не только пластика. Взор эпического художника потому обращается

больше всего к физической стороне действительности, что его гораздо меньше интересует

внутренняя, духовная ее сторона. Иначе он не был бы эпическим художником. Образ

Навсикаи интересен именно с этой стороны. Ее девичьи грезы о любви и браке даны не

психологически, но объективированно, в виде Афины Паллады, дающей ей свои указания

во сне. Ее труд вместе со служанками на море дан не в виде обрисовки тех или иных

физических усилий, но в виде веселого и беззаботного времяпрепровождения, включая

игру в мяч и танцы на фоне южного моря и неба. Чувства Навсикаи к Одиссею даны

скромнейшим образом и замещены вежливым обращением ее с Одиссеем во время

поездки домой, при соблюдении всех правил приличия для царской дочери и даже какого-

то этикета. Словом, все внутреннее здесь отодвинуто на задний план, и взор художника

скользит только по внешним формам как самой Навсикаи, так и ее поведения. Тут,

несомненно, примат внешнего над внутренним, или, что то же, общего над

индивидуальным, без чего не получилось бы и самого эпического образа Навсикаи. Таким

образом, не только пластика, но и все прочие принципы эпического стиля нетрудно

проследить на построении этого художественного образа Навсикаи.3)

В рассмотренных выше образах героев гомеровских поэм основные черты

художественной действительности выступают очень ярко, и анализом их можно закончить

показ индивидуальных характеров у Гомера. Перейдем теперь к более общей

характеристике человека у Гомера, а также и к его бытовой жизни.

8. Развитая индивидуализация и метод показа жизненных деталей.

Эта живая индивидуализация характеров у Гомера особенно бросается в глаза, хотя