юмористическое бытие у Гомера. Замечательна вот эта самая улыбка Афродиты. Себе

самой и по поводу происшедшего улыбается роскошная Афродита. Тут все – и юмор, и

ирония, и сознание своей божественной власти и независимости, и беспечальная

обоснованность стихии на самой себе, но прежде всего юмор, глубокий и тонкий, ажурно-

бытийственный юмор.

Легкий налет юмора содержится в изображении того, как многочисленные герои

много лет сражаются из-за Елены, а она сама вышивает этюды этой войны на ткани (Ил.,

III, 125 сл.) или с высокой стены посматривает на бойню из-за нее (154 сл.). Конечно, это

происходит не без вмешательства богов, так как «видеть подвиги героев» позвала ее не кто

иной как быстроногая Ирида (130).

Ту же внутреннюю структуру необходимо находить и в таких многочисленных

эпизодах, как в начале XIII песни: Зевс, думая, что уже никто из богов не станет

вмешиваться в войну, после того как он приблизил троянцев и Гектора к ахейскому

лагерю, обратил свои созерцающие очи на Фракию и засмотрелся на лошадей и

наездников, а тем временем Посейдон, желая помочь ахейцам и пользуясь рассеянностью

Зевса, прибывает к ним в чужом образе и вкладывает в них мужество к сражению.

Юмористичен образ Кирки (Од., X), которая сначала карала всех спутников Одиссея

волшебством и чародейством, превращая их в свиней (237 сл.), а потом сама же запросила

ложа у Одиссея [313] (334 сл.) и вернула всех к прежнему виду (395). Очень выразительно

звучит у Гомера, как на просьбу Одиссея о недопущении новых козней Калипсо, «богиня

из богинь» улыбнулась и потрепала Одиссея рукой по щеке (или погладила) (V, 180 сл.).

Также треплет с улыбкой по щеке Одиссея и сама Афина, когда он, будучи привезен

феаками на остров Итаку и встретивши Афину в человеческом образе, начинает ради

осторожности рассказывать о себе вымышленную историю. Тут уже целая философия

юмора (Од., XIII, 287-302):

В ответ улыбнулась богиня Афина

И Одиссея рукою погладила, образ принявши

Стройной, прекрасной жены, искусной в прекрасных работах.

Громко со словом она окрыленным к нему обратилась:

«Был бы весьма вороват и лукав, кто с тобой состязаться

Мог бы в хитростях всяких; то было бы трудно и богу.

Но говорить перестанем об этом. Ведь оба с тобою

Мы превосходно умеем хитрить. И в речах и на деле

Всех превосходишь ты смертных; а я между всеми богами

Хитростью славлюсь и острым умом. Ужель не узнал ты

Дочери Зевса, Паллады Афины? Всегда ведь с тобою

Рядом стою я во всяких трудах и тебя охраняю.

Я же и сделала так, что понравился всем ты феакам».

Афина, подобно Одиссею, любит хитрить и очень витиевато не только говорить, но и

жить, и такая мудрость приятна ей и сама по себе. Тут чистое искусство юмористической

самозначимости жизни.

Гера обманывает Зевса. Об этом читаем в «Илиаде», XIV несколько сот стихов. Гере

всегда очень хочется помочь ахейцам. Но как это сделать? Надо усыпить бдительность

Зевса. Долго «вращала думы волоокая Гера» и в конце концов решила действовать на него

по-женски (Ил., XIV, 162-165).

К Зевсу на Иду прийти, нарядившись как можно красивей, –

Может быть, он загорится желаньем на ложе любовном

Телом ее насладиться, она же глубокий и сладкий

Сон на ресницы прольет и на ум проницательный Зевса.

И вот, подробнейшим образом и с бесконечной витиеватостью и любовью Гомер

описывает ухищрения Геры.

У Гомера здесь подробно изображается туалет Геры, ее обращение за помощью к

Афродите, которая дарит ей пояс для любовных чар. И тут опять эта знаменитая

гомеровская улыбочка. «Улыбнулась» в ответ волоокая Гера. И, улыбнувшись, спрятала