Кирку, взирая вблизи на облик ее и на очи;

Сразу в ней, говорили, сестру Эета узрели.

680 Между тем она, отогнавши сонные страхи,

Снова пошла назад и стала манить их рукою

Вслед за собой идти, тая коварные мысли.

Помня, однако, наказы Ясона, все аргонавты,

Не обращая вниманья, остались где были. Ясон же

685 Вместе с девой колхидской за Киркой пошли по дороге.

Вскоре достигли они дома Кирки, и та пригласила

Сесть на прекрасные кресла, не узнавая пришельцев.

Молча, безгласные, у очага они сели поспешно,

Как ведется давно среди просителей жалких.

690 На простертые руки Медея лицо опустила.

Он же в землю вонзил огромный меч с рукояткой —

Сына Эета которым убил. Постигнула Кирка

Горькую участь изгнанья и все нечестье убийства.

Вот почему, чтя великий закон Гикесия Зевса,

695 Очень грозный закон, который, однако, приходит

Часто на помощь убийцам, стала свершать она жертву.

В жертве такой и злодеи находят себе очищенье.

Прежде всего, как средство омыть несомненность убийства,

Взяв поросенка, который, отъят от сосцов материнских,

700 Полных от недавних родов, ему шею разрезав,

Кровью руки убийц оросила. Иным омовеньем

Стала богов умягчать, призывая Катарсия Зевса, —

Он заступник тех, кто прощенья ждет за убийство.

Все нечистоты вон из дома наяды-служанки

705 Вынесли сразу; Кирке они во всем помогали.

После она лепешки и дары примиренья

У очага с возлияньями трезвыми жгла, умоляя

Зевса, чтоб удержал Эриний от страшного гнева

И для обоих стал благосклонным защитником добрым,

710 Если кровью чужой они руки свои осквернили

Или если попался под меч сородич иль близкий.

После того как все она совершила обряды,

От очага гостей подняла, усадила на кресла.

С ними рядом села сама и спрашивать стала,

715 Держат путь они куда, зачем и откуда

И почему они у ее очага оказались.

Страшный недавний сон невольно пришел ей на память.

Звук речи родной захотелось Кирке услышать

Из девичьих уст, лишь та на нее посмотрела, —

720 Ибо Гелия род узнать всегда очень просто

По сиянию глаз, лучащихся солнечным светом.

Кирке Медея на все вопросы сказала ответы

На родном языке. Угрюмого дочь Эета

Мягко рассказ повела про поход и дороги героев

725 И о том, сколько тяжких трудов они совершили,

Как провинилась сама, к сестре прислушавшись бедной,

И как сбежала, страшась угрозы отцовского гнева,

С Фриксовыми сынами, и лишь об Апсирте ни слова.

Кирка все поняла. Хотя она и жалела

730 Братнину дочь в печали ее, но сурово сказала:

«Жалкая! Ты бежать захотела постыдно и дурно.

Я, однако, надеюсь, недолго ты сможешь избегнуть

Тяжкого гнева Эета. Скоро он будет в Элладе,

Чтоб отомстить за сына, которого ты погубила.

735 Но, поскольку смиренной родней ко мне ты явилась,

Зла иного тебе, пришедшей сюда, не замыслю.

Прочь из дома ступай, подругою став чужеземца!

Ты такого его, отцу вопреки, отыскала.

У очага моего не моли! Не могу я рдобрить

740 Ни решений твоих, ни столь постыдного бегства».

Молвила так, а Медею печаль охватила немая.

Скрыв лицо под пеплосом, слезы она проливала.

Тут Эсонид ее за руку взял и увел из покоев

Кирки деву, дрожащую в страхе. Так уходили

745 Оба печально. Проведала все супруга Кронида.

Ей сообщила Ирида, заметив идущих из дома.

Гера сама приказала ей смотреть, когда вступят

Оба на свой корабль. Ириде она объявила:

«Если и раньше мои поручения ты исполняла,

750 То теперь, дорогая Ирида, на крыльях проворных