Нечаев, мотнув головой, невнятно мыкнул.

Начкар стряхнул пепел на пол. Подмигнул ефрейтору:

– Хотел бы, хотел. Я ж вижу. Одни бабы на уме... А служить кто должен?.. Я пепельницу долго ждать буду?

Нечаев шагнул к окну. Взял с подоконника банку из-под кофе, поставил на подлокотник кресла начкара.

– В общем, так...
– Ходаковский сделал несколько сильных затяжек и сунул окурок в банку.
– Забираешь сейчас из второй Черкасова и доставляешь этого урода на подсобку. Объём работ там укажут. До обеда чтобы управились. И чтоб не сачковал, а как папа Карло там въябывал! Без перекуров и отдыха! Мне доложат потом, как и что... Смотри у меня... Сам во вторую к нему пойдёшь! Понял?

Нечаев нахмурился. Кивнул, глядя в сторону:

– Да понял я, чего там...

Ходаковский, не вставая, попытался пнуть его начищенным носком сапога:

– Не «понял», а «так точно!».

– Так точно...

– «Товарищ капитан!»

– Так точно, товарищ капитан.

Начкар протяжно вздохнул и томно посмотрел в потолок:

– Ты, Нечаев, я забыл, откуда у нас будешь?

Нечаев широко, во всё своё круглое лицо улыбнулся:

– С Вешек я, товарищ капитан. То есть, Вешки называется. Село такое. Как на Ливны с Орла ехать, так там и будет.

Ходаковский хмыкнул. Опершись о подлокотники, легко поднялся из кресла. Вытянул вверх руки, и зевая во весь рот, с хрустом потянулся. Поправив кобуру, почесал пах, подошёл к сейфу и зазвенел ключами о дверцу

– В Рэмбо не играть, к автомату не присоединять. Конвоировать только с примкнутым штык-ножом. Понял, нет?

– Да понял я, - ответил Нечаев и тут же, получив тычок в грудь от начкара исправился: - Так точно!

– Товарищ...

– Капитан.

– Не «капитан», а...

– Товарищ капитан.

– То-то же...

Укладывая потёртые, когда-то чёрного металла магазины в промасленный подсумок, Нечаев пробубнил, будто бы себе под нос:

– Зачем тогда выдавать-то их?

– Попизди у меня!
– кратко объяснил Ходаковский, и, запирая сейф, добавил: - А вот чтоб не расслаблялся, для того и выдают тебе боевое оружие. Между прочим, в караулах все сутки с подсумком быть полагается. И жрать, и срать, и спать с ним на пузе. Это у нас тут детский сад развели... На устав насрать всем. Бардак в стране и армии. Батя всё боится, что патроны попиздят... У него выслуга через год. В Светловке, у мазуты, вообще, говорят, без всего, штык-нож один только, на ГСМ заступают. А вот мы вам оружие доверяем. Чтоб служба мёдом не казалась. Бдил чтобы, для тупых разъясняю. Хлебалом чтобы не щёлкал... Отберёт у тебя Черкасов автомат, вставит тебе в очко, да и...

Начкар задумался на секунду.

– И кстати, правильно сделает. Родина, она, Нечаев, в твоём лице ничего не потеряет. Разве что маманьке твоей взгрустнётся чуток... «В углу-у запла-ачет мать-старуу-ушка-а!..»- фальшиво прогундосил капитан, помахивая связкой ключей.

Нечаев засопел, моргая бесцветными ресницами. Вяло улыбнулся, махнув рукой:

– Да ну, скажите тоже...

Ходаковский выкатил глаза:

– Ты не ручками махать должен, воин, а уже пять минут как с губы отбыть и арестованного вести на работы. Или не ясно что?

Ефрейтор закинул автомат за плечо.

– Разрешите идти?
– тронул кончиками пальцев пилотку.

– Пиздуй, - разрешил начкар, и проскрипев яловыми сапогами, вернулся в кресло.

Телеспортсменки, растянувшись на маленьких ковриках, восстанавливали пульс и дыхание. Мячики грудей под яркими футболками размеренно поднимались и опускались.

– Ишь, бляди, - добродушно проворчал капитан, снова закуривая.
– Самохина с Котовым подними, на пост пора, - бросил в спину Нечаеву. Ткнул пальцем в экран. Прищурился:

– Вон та-то, с повязкой, хороша, а? Нечаев? В этих... как там... Сошках твоих, небось, таких не водится?.. Всё Клавки да Люськи одни, да? Доярки-ударницы?..

Нечаев, глядя в пол, прошёл по короткому коридору, толкнул тяжёлую дверь и шагнул на уже залитый солнцем, успевший нагреться асфальт караульного двора.

Проходя мимо комнаты отдыха смены, ефрейтор побарабанил пальцами по стеклу, и не дожидаясь результата, пошёл дальше, к высокому, обнесённому поверху кольцами «колючки» забору и массивным воротам с встроенной в них калиткой.

Утро было душое, сухое и тихое. Тонкие верхушки осинок за забором, обычно чуткие к малейшему дуновению ветра, замерли в быстро прогревающемся воздухе.

«Жара будет», - скинув с плеча автомат и ухватив его за цевьё, уныло подумал Нечаев. «И Черкасов ещё этот...»

Вздохнув, Нечаев вскинул автомат прикладом вперёд и несколько раз стукнул им в крашеные доски ворот.

Минуту постоял, вслушиваясь. Стукнул ещё пару раз, добавив сапогом.

За воротами лязгнуло и заскрипело железо. Послышались ленивые, шаркающие шаги.