Капитан покосился на атлантов, и Павел вдруг понял, что, несмотря на показную уверенность и браваду, на самом деле опер совершенно сбит с толку. Его замкнутость — следствие невозможности просчитать ситуацию хотя бы на несколько фраз вперед… Да и элементарного страха тоже. Сергеев явно не был дураком, чтобы списывать увиденное на разработки секретных лабораторий ФСБ или даже ЦРУ. Очень может быть, что его фантазии уже хватило на почти правильные выводы.

Не беда. Атланты все исправят.

— Ладно, — проговорил вдруг капитан каким-то севшим голосом. — Не надо машину. Не знаю, кто вы, но вижу — ребята серьезные…

— Поздно спохватился. — Павел встал. — Идем. Пистолет его где?

Последний вопрос был обращен к старшему атланту, но Палоний не стал отвечать. Вместо этого он выхватил названный детектором кусок орихалка.

Теперь даже землянин видел изменения. Брусок быстро пульсировал от красного до белого каления и заметно вибрировал в руке атланта. Капитан Сергеев вскочил и отпрянул назад, видимо, приняв прибор за оружие, но гвардейцы уже не обращали на него внимания. Тианий что-то очень громко и эмоционально произнес на языке Атлансии, и автоматический переводчик, помедлив дольше обычного, сообщил:

— Черт возьми. Это прокол.

Разноголосица окончательно добила оперуполномоченного, наверняка подтвердив его самые смелые догадки. Но беспокоиться о душевном здоровье «языка» было больше некогда.

— Где? — бросил Павел.

Вместо ответа Палоний бросился вон из кухни. Землянин промедлил лишь мгновение и оказался оттерт от дверей вторым атлантом и инком, которые сумели протиснуться в проем одновременно. В тот же миг коридор озарился зеленой вспышкой прокола.

Павел перевел дух, укрощая первоначальный порыв, вытащил лучемет и спокойно снял с предохранителя. Повернулся к оперу, впившемуся взглядом в оружие, и повторил вопрос, заданный еще атланту:

— Пистолет где?

Сергеев машинально полез за пазуху. Это было плохо, иллюзия вооруженности могла толкнуть капитана на неадекватные действия.

— Забудь о нем! — непоследовательно приказал Павел. — И ни шагу с кухни…

Уже не сомневаясь, что увидит нечто ужасное, он шагнул в коридор.

Широкие двустворчатые двери в зал были снесены с петель, а спины атлантов в проходе закрывали «гостя» лишь отчасти…

Нет, того мистического, парализующего волю ужаса, какой вызывал вчерашний демон, не возникло. Облик сегодняшнего монстра рождал лишь брезгливое отвращение до холодных мурашек вдоль спины и передергивания плечами. Ксенофобом Павел себя не считал, но именно эти обитатели самых сырых и темных углов с детства были исключением из правил.

Всего длины в ней было метров семь. Первые два десятка суетливых ног уже внесли через пролом усатую лупоглазую голову и половину сегментированного тела. Оставшиеся, должно быть, еще тащили двойной зазубренный хвост по внешней стене дома.

Мерзко скрипел хитин…

Мерзко дергались суставчатые усы, суетливо, но целенаправленно ощупывая стены и остатки мебели…

Мерзко стучали коготки, вонзаясь в паркет и выламывая из него плитки…

Павел смахнул испарину со лба, перехватил вспотевшими пальцами мягкую рукоятку лучемета. И в тот же миг очнулись гвардейцы.

Атланты вскинули руки — обученные армейским уставным приемам, они действовали абсолютно одинаково. Два прозрачных голубых диска с центрами на орихалковых стиках перекрыли пространство у входа. Два ослепительных шарика вспыхнули в занесенных словно для удара ладонях. Инка взял прицел, припав на одно колено. Тоже по уставу, или нарочно оставил верхний ярус для землянина?

Палоний бросил короткую команду.

— Шаг, — перевел механический голос, и оба атланта действительно шагнули вперед. Пригашенные на мгновение щиты пропустили брошенные во врага сгустки плазмы… Похоже, эта тактика сохранилась с тех пор, когда воины еще метали дротики, только оружие качественно изменилось. Комната содрогнулась от двойного взрыва, воздух наполнился дымом, горящими клочьями штор и обломками мебели, кусками коричневой плоти.

Не то чтобы гигантская сороконожка совсем не пострадала. Одна из ног превратилась в культю, один из щитков панциря разломился, ударив осколками в потолок и стены… Вот только на боеспособности твари эти повреждения никак не отразились. Удар втянувшегося в квартиру хвоста пришелся в стык двух щитов атлантов.

Слуги Посейдона пошатнулись, но защиту не развели. В свободной руке у каждого появился новый светящийся шарик. Инку не хватило терпения дождаться своей очереди, он выстрелил одновременно с броском атлантов. Но луч его оружия уперся в диски силового поля, на миг вспыхнувшие ярким голубым светом.

— Не стреляй, — воспроизвел переводчик яростный выкрик Палония, и в ту же секунду сороконожка ударила снова. Уже лишенная одного из усов голова целила в старшего воина, двузубец хвоста — в его ученика. Слуги Посейдона оказались отброшены к разным стенам. Тианий не удержал в руке свой стик — блестящий орихалковый стержень откатился к ногам индейца, защитное поле погасло.

Выкрикнув что-то совсем уже не переводимое, Палоний метнул в насекомое две молнии подряд. Павла едва не опрокинуло горячей ударной волной, в щеку впилась какая-то щепка, мелькнул у самой головы вырванный из панциря кусок хитина…