В тот же миг интай выстрелил снова. Прицельно или случайно, но луч коснулся расколотых сегментов брони, и тогда сороконожка наконец почувствовала боль. Длинное тело конвульсивно изогнулось, сворачиваясь в кольцо… И тут же распрямилось, чтобы свернуться в обратную сторону…

Вся уцелевшая в комнате мебель превратилась в труху. Стекло, дерево, кирпич и штукатурка, выбитые из стен… Беззвучно в общем грохоте лопнул кинескоп старенького «Рубина»… Через внешний пролом в стене выбросило волну мусора…

После атаки атлантов о скрытности операции жалеть было поздно. Павел дернул регулятор своего оружия в положение «Разряд» и открыл огонь поверх головы высокорожденного. Щит Палония снова вспыхнул, предохраняя воина от жара и ударной волны. Тиания защищать было не нужно — изломанное до состояния мешка с костями тело истекало кровью в дальнем углу.

Первый разряд вылетел во двор и расколол ствол ближайшего тополя. Второй вскрыл паркет — в потолок брызнули обломки доски и крошево бетонной стяжки. Третий достиг цели, но даже почти разорванное пополам сегментированное тело продолжало борьбу.

Выбивая когтями куски штукатурки, тяжелое насекомое в один миг взлетело по стене на потолок. Палоний едва успел подставить щит под удар хвоста сверху и оказался зажат в углу между стеной и полом.

Закованная в хитин голова свесилась с верхнего края дверного проема. Жвалы громко щелкнули, сомкнувшись на куртке инка, и потянули жертву вверх. Индеец вскрикнул, выронил оружие, пытаясь удержаться за дверной косяк…

Выстрел тепловым разрядом в упор равносилен взрыву гранаты в вытянутой руке. Павел повел большим пальцем, переключаясь на луч, но руки интая уже соскользнули, и насекомое скрылось за притолокой. Растерзать беззащитную плоть было для твари делом секунды, но Павел колебался еще меньше.

Кувырок вперед, выход в позицию лежа на спине… Бесшумный белый луч уперся в основание головного сегмента панциря…

Бесконечно долгое мгновение монстр оценивал свои ощущения. А потом инка мешком обрушился на пол, пронзительно скрипнул хитин, и длинное тело дугой изогнулось вниз. Иззубренные блестящие жвалы зависли в полуметре от лица землянина. Хватать и рвать было не обязательно, достаточно просто спрыгнуть. Передние ноги суетливо дергались в воздухе в поисках опоры — по человеку они прошлись бы словно культиватор.

Ухмылка почти не имеющей подвижности морды могла быть лишь плодом воображения человека. Только вот почему она оказалась так похожа на оскал давешнего демона?

В следующий миг два десятка впившихся в потолок когтей разжались и…

Павел не успел даже испугаться. Это было нелепо до полного неправдоподобия: погибнуть под тушей ожившего детского кошмара — гигантской сороконожки… Полный абзац! Впрочем, рассмеяться он тоже не успел.

Потому что мир остановился.

Замерли языки пламени на обрывках ткани и разбросанных книгах, застыли струи дыма от тлеющих деревяшек, остановилась в полете тягучая струйка слизи с блестящих жвал твари… Звуки умерли, и если б не собственное сбитое дыхание, Павел решил бы, что оглох.

Меньше всего он мог надеяться на включение «паузы» именно сейчас, но эффекты были слишком знакомы, чтобы ошибиться. Отцепив нагрудный карман куртки от когтя зависшей над ним твари, землянин выкатился из-под отвратительно белесого брюха. Атлант разбуженным медведем возился в углу. Индеец, так и не успев подняться, замер на одном колене с безумным взглядом — в контур «паузы» его, похоже, не включили.

— Градобор… — пробормотал Павел, поднимаясь на ноги. — Сукин сын…

— К тво-оим у-услуга-ам…

Стараясь быстрее попасть в квартиру, гиперборей сэкономил время даже на пробежке по лестнице. Его режущие воздух крылья отчетливо гудели. Вошедшие в резонанс мышцы спины и грудной клетки делали речь малоразборчивой.

— Ты нарочно ждал до последней секунды? — Это вполне могло быть правдой, но Павел с удивлением понял, что обиды нет. Ресурс каждой «паузы» теперь слишком ценен.

Главный дознаватель не ответил. Он опустился на изуродованный паркет и дернул пряжку на груди, обтянутый перепонкой гибкий каркас упал к его ногам. Десятки веков назад враги и друзья Гипербореи начинали войны ради овладения секретом полета, пока не поняли, что конструкция механизма почти не имеет значения.

— По-осле-е, — пресек Градобор новый вопрос Павла.

Меч со звоном покинул ножны за спиной воина. Размытое, дрожащее с частотой ультразвука лезвие описало невидимый глазу полукруг…

Экономя каждую субъективную секунду «паузы», Градобор потянулся к серой коробочке на поясе и нажал ее единственную кнопку. В былые времена прибор остался бы включенным вплоть до окончания разбора ситуации и зачистки территории, но сейчас это была непозволительная роскошь.

Время снова набрало ход, и в тот же миг с грохотом и содроганием пола монстр рухнул вниз. Жвалы отделенной головы сделали несколько хватательных движений и затихли. Тело, пару раз изогнувшись в судороге, перевернулось на спину, ноги суетливо и бестолково рвали воздух, «вилка» хвоста царапала замысловатый вензель на дальней стене.