–  Ого! Воробышек топорщит перья? Послезавтра в полдень, в воскресенье, жду тебя у тополей рядом с аббатством Сен-Жермен.

–  У Сен-Жермена? Договорились. Всенепременно приду.

–  Надеюсь, достойные секунданты найдутся?

–  Найдутся. И вполне достойные, смею вас уверить. Да завтра, сударь.

–  До завтра.

Обменявшись поклонами, оба разошлись в разные стороны.

–  Напрасно ты с ним связался, парень, - предупредил один из знакомых студентов.
– По всем повадкам это либо прожженный авантюрист, либо бывший пират, ускользнувший от виселицы неведомо каким чудом.

–  Ну и что с того?
– Иван пожал плечами.
– Пират так пират. Нанижем на шпагу пирата.

Выпив вина в одной из закусочных, Иван просидел со студентами до самой ночи, и, когда вернулся домой, все уже спали. На душе было скверно.

Субботним утром Митрий проснулся рано и первым делом пересчитал деньги - от переводов и от помощи на кафедре скопилось уже не так мало - вполне хватало на какую-нибудь стоящую книгу по медицине, философии, истории, коими молодой человек частенько любовался в ближайшей книжной лавке, принадлежавшей веселому старичку Перинье. Вот и сейчас собрался туда, знал: месье Перинье пташка ранняя, лавка наверняка откроется с первыми лучами солнца - самое хорошее время для того, чтобы там вдумчиво покопаться, пока не стало слишком людно, в обычное-то время народу в лавке хватало, книжников в Париже имелось много. Поправив на голове берет, не тот, голубой, что потерялся во время известных событий у Нотр-Дама, а другой, малиновый, с двумя страусиными перьями, Митрий поправил желтый камзол, чтобы не очень топорщился, разгладил на шее воротник с кружевами, купленный по совету Ивана, и, набросив на плечи куцый ярко-голубой плащ, быстро спустился на улицу.

О утро! Чудесное парижское утро, еще прохладное, еще дышащее свежестью ночи и остатками снов. Первые прохожие - зеленщики и торговцы водой… первое щебетание птиц, первый солнечный лучик, золотивший фронтоны крыш. Славное утро! Солнечное, веселое, свежее - и таким же, скорее всего, будет и день.

Купив у разносчика пирожок, Митрий сжевал его на ходу - а кого тут стесняться?
– напился воды из случившегося на пути фонтана и, дурашливо подмигнув собственному отражению в воде, насвистывая, зашагал дальше… вовсе не замечая, что за ним уже давно пристроился некий человек в черном испанском платье с крахмальными брыжами.

Над ущельями улиц голубело небо. На подоконниках и прямо на улицах, на цветочных клумбах и в кадках, радужным разноцветьем сияли цветы - ярко-желтые, оранжевые, карминно-красные, нежно-голубые. Митрий на миг даже позавидовал парижанам - и чего на Руси-матушке такого не встретишь? Нет, если выйти на луга, в поле - уж там-то подобной красоты полно, но вот в городе, на посаде - увы. Если и росли где цветы, так только дикие, полевые.

Так вот, любуясь парижскими улочками, юноша и сам не заметил, как чуть было не миновал лавку. Хорошо, остановился вовремя, повернул обратно, едва не столкнувшись с каким-то седобородым господином… А, кажется, он тоже направляется в лавку!

–  Прошу вас, месье.
– Митька галантно придержал дверь.

Незнакомец вежливо поблагодарил коротким кивком и вошел в лавку. Следом за ним в нетерпении проследовал и молодой человек.

–  Доброе утро, месье Перинье!

–  А, Ми-ти!
– Хозяин лавки - бодренькой старичок, закутанный в бордовую шаль, - радостно закивал, увидав постоянного гостя.
– Что-то давненько вы не захаживали, месье Ми-ти? Что-то конкретное ищете?

–  Даже не знаю, - честно признался юноша.
– Поначалу так посмотрю… Да, сочинения господина Парацельса у вас имеются?

–  Парацельс? Гм-гм… - Старик Перинье поскреб подбородок.
– Думаю, сейчас нет, месье Ми-ти. Но со временем можно будет поискать. А вы что хотели, месье?
– Букинист обернулся к первому посетителю.

–  Знаете, ищу Галена, - улыбнулся тот.

–  Галена? Так вы - врач?

–  В некотором роде… А вот с Парацельсом я бы мог помочь молодому человеку, у меня как раз имеется лишний экземпляр. Вам очень нужна эта книга?

–  Ну… - Митрий замялся. Вообще-то Парацельс бы пригодился, особенно там, дома.
– Если не очень дорого…

–  Не очень, - как-то по-доброму засмеялся незнакомец.
– Я бы даже сказал - очень и очень недорого. Всего двадцать су!

–  Ого!

–  Я же говорю - дешево. Просто хочется, чтобы книга досталась знающему и достойному человеку. А вы, я вижу, вполне достойный юноша. Наверняка студент-медик.

–  Да… А как вы догадались?

–  Опыт, мой юный друг, опыт. Так что приходите завтра ближе к полудню к Сен-Жерменскому аббатству, там, где тополя, знаете?

–  Знаю.
– Митька передернул плечами.
– Сказать по правде, не очень-то приятное местечко.

–  А мне нравится. Тихо там, спокойно. И живу я недалеко. Так приносить завтра книгу?

–  О, месье! Всенепременно! Меня зовут Мити, а вас?

–  Очень приятно, месье Мити. Я - Перишен. Огюст Перишен. Можно даже с приставкой «де».

–  Так и знал, что вы дворянин, месье.

–  Как, наверное, и вы, сударь?

–  Гм… ну да, месье… Конечно. До встречи, до встречи, месье де Перишен.

–  До встречи, друг мой. Рад буду оказать услугу столь вежливому юноше.

Митрий поклонился и, выпрямившись, отбросил с лица волосы - длинные, по молодежной моде. Люди постарше стриглись и носили короткие бородки - с испанскими воротниками длинные волосы не смотрелись, иное дело с новомодным кружевом. Вот уж тут - да. Не то чтобы Митрий был записным модником, но если выпадала возможность - почему бы не следовать моде? Тем более здесь, в Париже, все больше отбиравшем пальму первенства у Мадрида, Толедо или Кордовы.