–  О-ля-ля! Именно так и сказали. Ну и язык у вас… Не обижайтесь.

–  Ну, что, Прохор?
– присев у сундучка, обернулся Иван.
– Посмотрим, чем нас порадовал Андрей Петрович? Кажется, тут замков нет… А не открывается!

–  Там, сбоку, должна быть особая кнопка, - подсказал Жан-Поль.
– Я не открывал, не думайте. Но, честно сказать, любопытством терзался!

–  Что ж…

Ивану, конечно, хотелось открыть сундук без лишних глаз, но… потом пришлось бы что-то придумывать для Жан-Поля, а насчет него имелись теперь кое-какие планы. К тому же, если бы в сундуке имелось нечто такое этакое, люди Ртищева уж никак не оставили бы его нормандцу.

–  Опа!

Сбоку и в самом деле оказалась кнопка. Чуть слышно щелкнула пружина, крышка откинулась…

–  Ну, ничего себе!
– ахнул Жан-Поль, увидев золотые и серебряные монеты.
– Тут по крайней мере на пару десятков ливров!

–  Это очень много?

–  Для кого как.
– Нормандец усмехнулся.
– Но для вас, наверное, много. Неплохой сундучок. Его прислал ваш покровитель?

–  Земляк.

–  Ага, понятно. Мне б таких земляков.

Иван поднял глаза:

–  Знаешь, Жан-Поль, я бы хотел поговорить с тобой о нормандских монастырях.

–  О чем, о чем?
– Нормандец удивленно хлопнул ресницами и признался: - Уж от кого-кого, а от тебя, Иван, я никак не ожидал такого вопроса!

–  И тем не менее…

–  Что ж.
– Жан-Поль развел руками.
– Изволь.

Митрий явился в свои апартаменты раньше ребят и, запалив свечу, утомленно растянулся на узкой кровати с подложенным вместо одной из ножек камнем. Разговаривать с пикардийцем Робером - все равно что таскать камни на крутую горку - семь потов сойдет! Робер и говорить-то толком не умел, щедро перемежая и без того не очень-то внятную речь целым потоком «как бы», «короче», «это самое» и прочих слов-паразитов, служивших тупым невеждам для облегчения коммуникации, которую они вовсе не облегчали а, наоборот, делали весьма затруднительной. Митрий едва пробился через частокол подобных фраз и междометий. А как пикардиец отвечал на вопросы! «Да нет», «ну, это самое, может быть», «как бы есть».

–  Господи! Да объясни ж ты мне наконец, что значит «как бы есть»?
– не выдержав, кричал Митька.
– Так имеется у вас большое старинное аббатство или нет?

–  Да, как бы сказать, наверное, это самое, короче, что-то такое есть. В Амьене точно есть - собор, такая громадина…

–  Так аббатство или собор?

–  Короче, собор. И как бы аббатство.

Тьфу! Вот и попробуй пойми!

Хорошо хоть Иван с Прохором добились от Жан-Поля куда большего! Короче, это самое, как бы узнали. Лягушки в прудах этак вот «как-бы-квакают», а не люди!

–  В общем, так, - выслушав Митьку, кивнул Иван.
– Давай-ка, запиши все, что вызнали. Посидим, подумаем. После запись сожжем.

А получилось следующее: крупных старинных монастырей - аббатств - на севере насчитывалось вовсе не много, гораздо больше было мелких или больших, но не таких уж старинных. Самого пристального внимания были, несомненно, достойны аббатство Фонтенель, аббатство Савиньи, мужской и женский монастыри в Кане, аббатство Гингам в Бретани и аббатство на горе Сен-Мишель.

Расположенный в дельте Сены монастырь Фонтенель принадлежал монахам-бенедиктинцам, как и Сен-Мишель, Савиньи относился к цистерианским обителям, а в Гингаме всем заправляли августинцы. Кому же принадлежали аббатства в древней столице Нормандии - Кане, - Жан-Поль, увы, не помнил. Кажется, бернардинцам.

Иван обхватил голову руками:

–  Теперь бы еще узнать, чем они друг от друга отличаются, эти бернардирцы, августинцы и прочие.

–  О!
– Митька на французский манер закинул ногу на ногу.
– Тут и знать нечего. Начнем по порядку. Августинцы - монашеский орден, приписывающий свое основание блаженному Августину. Очень древний орден, нищенствующий, там есть черные монахи, белые монахи, какие-то босоногие братья-отшельники… В общем, нестяжатели - так получается… Францисканцы. Созданы святым Франциском Ассизским, тоже бедные, бедность - одно из их основных правил. Участвуют в инквизиции, преподают в университетах, странствуют, проповедуя слово Божье. Монастырей у них мало. Теперь цистерцианцы - эти богаты, влиятельны, многочисленны… Из них как раз и выделились бернардинцы… есть еще доминиканцы… но в Северной Франции у них монастырей нет. И, наконец, бенедиктинцы. Тоже древний орден. Много монастырей, послушание, воздержанность. Пожалуй, все. Не знаю, правда, чем все эти сведения могут нам помочь?

–  Может, и не помогут, - усмехнулся Иван.
– Но и не будут лишними. Ты же сам все время твердишь, что лишних знаний не бывает.

–  Это верно!
– улыбнулся Митрий.
– Я спущусь к булочнику? А то что-то так есть хочется, аж просто выпить нечего!

–  Ну, вино мы найдем!
– расхохотался Иван.
– У Жан-Поля был где-то заныкан кувшинчик. А за едой, изволь, сходи… Вот тебе деньги.

–  Ого!
– Отрок подкинул на ладони большую серебряную монету.
– Откель серебришко?

–  Ртищева подарок. Не на баловство - на дело.

–  Оно понятно, что на дело, - несколько обиделся Митька.
– Спаси Бог Андрея Петровича. Так я пошел?

–  Давай. Смотри только, недолго.

Махнув рукой, Митрий умчался. Слетел по лестнице чуть ли не вниз головой и, выскочив на улицу, едва не сбил с ног человека с неприметным лицом и пристальным взглядом. На ходу извинившись, бросился к булочнику, рядом, через улицу. Подбежав, заколотил кулаками в ставни:

–  Месье Периго, месье Периго!