Шрифт:
– Ну?
– Иван почесал голову.
– И куда теперь?
– К Сене, парни, к Сене!
– простонал нормандец.
– Пешком не уйдем.
– Да, - согласился Иван.
– Видимо, нам лучше побыстрее спуститься к реке.
Так и сделали, и со всей возможной скоростью. Выскочили прямо под мост. Повезло - обнаружили невдалеке рыбачью лодку.
– Эй, рыбачок! Подкинь до Сен-Жермена!
– Ась?
– Рыбак - смуглый черноволосый мальчишка в коротких штанах и накинутой на голое тело жилетке - приложил ладонь к уху.
– Куда-куда?
– В Сен-Жермен!
– Нон проблем! Десять денье!
– Да хоть двадцать. Только быстрей подгребай, парень.
Ой, как медленно двигалось время! Казалось, прошли часы, пока утлый рыбачий челн наконец ткнулся носом в прибрежный песок.
– Ложитесь на дно, - оглядываясь на удалявшийся берег, приказал Иван.
– Мало ли…
Но нет, берег по-прежнему оставался пуст. Лишь когда лодка уже выплывала к излучине, за мостом появились люди в сверкающих панцирях. Гвардейцы…
– Слава те, Господи!
– перекрестился Иван.
– Помогла Пресвятая Богородица Тихвинская.
– Скорее уж - святой Матиас, - с усмешкой возразил Жан-Поль.
Глава 3
Дуэль
Патриции с картин работы Тициана
Идут по мрамору дворцовых галерей…
Жозе-Мариа де Эредиа. «Догаресса»
Май 1604 г. Париж
Камилла! Да, похоже, эта юная красавица оказалась для Ивана роковой. То есть почти роковой, если бы не внезапная помощь неизвестного гугенота и Жан-Поля. Все трое - Камилла, Жан-Поль и куда-то запропастившийся после всех произошедших событий Рене - при всей их несхожести преследовали общую цель: убийство короля! Страшно подумать. Лучше спросить, тем более что нормандец быстро приходил в себя и уже имел вполне веселый и даже довольный вид. Лекаря не приглашали, просто промыли рану да наложили повязку - все исполнял Митрий, вполне добросовестно и вдумчиво, как и положено прилежному студенту медицинского факультета Сорбонны. К тому же, в отличие от многих, отрок хорошо помнил добро - если б не помощь Жан-Поля, уж точно загремел бы с крыши на мостовую. Насмерть, может, и не убился бы, но кости бы поломал, да еще бы наверняка попал в лапы преследователям. А дальше… Дальше и представлять не хотелось - пытки и медленная мучительная смерть. А как же иначе? Заговор против короля - это вам не шутки!
Ребят так никто и не трогал, хотя по всему городу, включая Латинский квартал, естественно, ходили слухи о неудавшемся покушении. Король Генрих - Генрих Наваррский, Генрих Бурбон - казалось, не придал сему происшествию особого резонанса: ну, подумаешь, покушение - одним больше, одним меньше, что же теперь - затаиться, укрыться в Лувре, словно рак-отшельник, и сидеть там до конца своих дней, отказавшись от всех радостей жизни? Но ведь это - та же смерть, только не от пули и кинжала, а от скуки. Потому в Париже по-прежнему гремели балы.
– Ну, как?
– Войдя в комнату, Иван взглянул на лежащего в постели Жан-Поля.
– Замечательно, - улыбнулся тот.
– Все благодаря стараниям Мити. Вот уж из кого получится прекрасный врач! Даже целый профессор.
– Ну, уж ты скажешь!
– засмущался Митрий.
Нормандец состроил уморительную рожу:
– Уважаемый господин профессор, как скоро я смогу танцевать?
– Танцевать?
– Митька ухмыльнулся.
– Думаю, через неделю-другую - вполне.
– О, я вам крайне признателен, уважаемый доктор.
Иван присел на край кровати и пристально взглянул в хитрые глаза раненого:
– Танцевать тебе и впрямь еще рано, Жан-Поль. А вот поговорить - в самый раз.
– Признаться, давно ждал ваших расспросов.
– Нормандец сразу стал серьезным.
– Давайте так - сначала я расскажу все, что знаю, а затем уж вы зададите вопросы, буде таковые возникнут. Идет?
– Идет, - кивнул Иван.
– Давай рассказывай.
Жан-Поль снова улыбнулся и пожал плечами…
Его эмоциональный рассказ оказался весьма познавательным и интересным, и оба - Иван и Митрий (Прохор еще с утра ушел к кузнецу Пьеру) - слушали нормандца затаив дыхание.
Внешнее спокойствие французского государства было обманчивым - король Генрих хоть и примирил враждующие стороны - католиков и гугенотов, - тем не менее по-прежнему вызывал недовольство и тех, и других. Гугеноты были недовольны недостаточными уступками, которые католики, наоборот, считали чрезмерными. Вражда между двумя конфессиями отнюдь не закончилась королевским эдиктом в Нанте, слишком уж долгим и кровавым было противостояние. Гугеноты так и не простили католикам ночь святого Варфоломея, преследования за веру, пытки и костры инквизиции. Католикам тоже было чем посчитаться - поруганные церкви, издевательства, вырезанные от мала до велика городки и деревни. Кровь, с обеих сторон была кровь - и еще неизвестно, с какой стороны ее пролили больше. Наверное, все - одинаково много. Кроме простых католиков и гугенотов имелась и третья сила - аристократия, пытавшаяся влиять на короля в своих интересах. «Дворянство шпаги» частенько бунтовало, желая выжать у власти максимум подачек и привилегий, и не прочь было напугать монарха. Именно это и попросили сделать Жан-Поля некие люди, имена которых он не назвал, будучи связанным данным словом. Верный человек должен был выстрелить из мушкета по окончании мессы, выстрелить вовсе не в короля, и затем скрыться, бросив на видном месте мушкет с еще дымящимся фитилем и распятие, - это должно было послужить хорошим предупреждением Генриху, предостеречь его от слишком больших уступок гугенотам.