–  Так значит, просто напугать?
– хмуро переспросил Иван.

–  Да-да, - закивал нормандец.
– Именно так! Иначе б я не втянул в настоящий заговор случайных людей - слишком многое было бы поставлено на кон.

–  А так, значит, можно?
– Иван постепенно накалялся.
– А мы-то считали тебя другом, Жан-Поль! А ты так подло подставил нас под пули гвардейцев, под пытки и смерть!

–  Да никто б на вас не подумал!
– приподнявшись, яростно возразил Жан-Поль.
– Вы же иностранцы! С чего вам лезть в чужие дела? Тем более я был рядом, в толпе, и вывел бы вас прочь потайным ходом… Нет-нет, не возражайте, вывел бы, клянусь святым Дионисием! Я уже пробирался к вам, когда вы вдруг так внезапно исчезли… Я уж не знал, что и думать. Полез на крыши и вот…

Иван с сомнением покачал головой:

–  Не знаю, можно ли тебе теперь верить. Кто знает, где бы мы все сейчас были, если б не плащ Рене!

–  Рене?
– удивился нормандец.
– А он-то тут при чем?

Русские переглянулись:

–  Сказать ему?

–  Умоляю, говорите по-французски!
– взмолился Жан-Поль.

Иван еле заметно кивнул.

–  Вот что, Жан-Поль, - негромко произнес Митрий.
– Хочу тебе сказать, что незадолго до произошедших событий месье Рене Мелиссье обратился к Прохору с точно такой же просьбой, что и ты - к Ивану! Затеять свалку у определенного дома.

–  Что?!
– вскинулся нормандец и тут же, скривившись от боли, осел.
– Значит, и гугеноты тоже… Что ж, следовало ожидать - случай удобный. Так вот кто чуть не попал в короля!

–  Ага, так Генриха чуть было не пристрелили?!
– Митрий всплеснул руками.
– Вот так попугали! Ты, кстати, это откуда знаешь, Жан-Поль?

–  Заглядывал толстый Робер, я ему сказал, что пострадал на дуэли.

–  Робер?!
– не на шутку озаботился Иван.
– А он не донесет?

–  Не донесет.
– Нормандец усмехнулся.
– Ничего необычного - не впервой мне случается пострадать на дуэли.

–  Ну, ты прямо этот… забияка, бретер!
– покачал головой Митрий.

–  Благодарю за лестные слова, - как мог, приосанился раненый.
– Однако что касается гугенотов… им нет никакого смысла убивать короля. Напугать - да, но не убивать. Клан Медичи - католический клан, и вместо малолетнего наследника страной бы стали править католики, да еще самые упертые! Нет, убить хотели не гугеноты…

–  Тогда, значит, ваши, католики.

–  Католики, - серьезно кивнул Жан-Поль.
– Но - не наши.

–  Как это - не ваши?
– удивился Иван.
– А какие же?

–  Аристократы!
– негромко пояснил нормандец.
– Потомки и родичи самых известных родов - Конде, Гизов. О, это та еще клоака! Вот они-то как раз и могли рассчитывать усадить регентом своего человека. Постойте-ка… - Жан-Поль внезапно осекся.
– Значит, кроме нас и гугенотов в засаде был и кто-то третий. Он и стрелял на поражение. Не попал - спугнули. Третий… Да, этот дом - больно уж удобное место… Вас больше никто ни о чем не просил?

–  Нет, никто!
– поспешно - слишком поспешно - откликнулся Иван. А у самого уже давно засело в голове: Камилла! «Бель анконю». Так вот зачем все, оказывается… У юноши было такое чувство, будто его использовали, как губку - вытереть кровь. Использовали - и выкинули. Верней - не успели. Вспомнился вдруг тот человек в сером плаще, с холодными глазами убийцы. Ох, не зря он так сноровисто махал кинжалом… И если б не плащ…

–  Вот что, парни, считайте, что мы счастливо отделались, - откинув со лба волосы, заключил Жан-Поль.
– Я вас втянул - тебя, Иван, - и в этом признаюсь, виноват. Но Мити и Прохора втянул ларошелец Рене. Вы с ним говорили?

–  С тех пор - даже не видели, - признался Митрий.
– Ни на лекциях нет, ни дома. Его сосед по апартаментам, толстый Робер, ничего не знает.

–  Это плохо, что не знает, плохо.
– Нормандец поджал губы.
– Эх, скорее бы выздороветь! У меня много друзей в Латинском квартале - если кто-то будет про нас выспрашивать, узнаю сразу.

–  Будем надеяться, - усмехнулся Иван.

Он хотел было еще раз напомнить, что это именно Жан-Поль втянул его в чужие опасные игры… Но осекся. Ведь выходило - не только Жан-Поль. Да и вообще, нормандец сыграл во всем случившемся отнюдь не главную роль, отнюдь…

Камилла! Использовала - во всех смыслах использовала - и за ненадобностью выкинула. Вот змея! И все же Иван не чувствовал к ней такой ненависти, какую, наверное, должен был ощущать, ведь воспоминания о встрече с «бель анконю» были окрашены в столь романтические тона… Сказать по чести, юноша не отказался бы и от еще одной встречи… И даже - не от одной. Пусть это опасно, пусть грозит смертью, но ведь Камилла настолько… Иван покраснел вдруг, устыдившись собственных мыслей, - а не слишком ли быстро он забыл Василису?! Синеглазую девушку с толстой темно-русой косою, что ждала его в далеком Тихвинском посаде… О нет, не забыл, как можно было такое подумать! Василиса - это то, настоящее, ради чего стоит жить, а вот… а вот Камилла… Да, красивая, интересная… Но чужая! Увлечение - ничуть не более… как и он для нее. Впрочем, нет, он для Камиллы оказался отнюдь не простым увлечением… Был использован! Ловко и цинично использован. Так же, как и Жан-Полем. Или Прохор с Митькой - гугенотом Рене. Господи, как же надоело играть в чужие игры!