Шрифт:
– Мерси, - напившись, поблагодарил юноша.
– Мерси боку, мадемуазель.
– Ой… Вы такой галантный кавалер…
Мари-Анж уселась на кровати рядом, повернулась… И вдруг ни с того ни с сего рванула свою рубашку, да так сильно, что обнажилась не только грудь, но и пупок!
Митька даже удивиться не успел, как девчонка прижалась к нему голой грудью, рванула рубаху, теперь уже его, Митькину, прошлась острыми ногтями по спине… и пронзительно заверещала! Слыхал Митька, как свиней резали - вот, примерно так…
И тут же распахнулась дверь…
И ворвалось человек пять: трое дюжих парней, кюре и еще какой-то пожилой человек в синем камзоле, наверное староста.
– Помогите!
– Толкнув Митрия на подушки, бросилась к ним Мари-Анж.
– Помогите! Ой, как хорошо, что вы зашли, ой, как хорошо, слава святому Клеру!
– Не трещи ты как сорока, Мари-Анж. Толком говори, что да как. Да наготой не сверкай, прикройся чем-нибудь, вон хоть покрывалом. Ну? Что тут у тебя случилось?
– Что-что… Этот вот хлюст меня чуть было не изнасиловал!
Мари-Анж с размаху закатила Митьке звонкую, оглушительную пощечину.
За яблонями, взлетев на забор, закукарекал петух.
Глава 6
Как Митьку выручали
Статью мне суд вменяет за статьею,
И прокурор часов уж восемь кряду,
Ближайшей даме в грудь вперяя взгляды,
Зал сотрясает болтовней пустою.
Шарль Кро. «В уголовном суде»
Июнь 1604 г. Нормандия
Иван вздрогнул от петушиного крика. Ишь, раскукарекался тут. Хотя он-то, петух, у себя дома, можно и покричать. А вот Митрий что-то долгонько не возвращается, неужели в цене не сошлись? Ага, вот вроде как свинка взвизгнула… И снова тишина.
Щурясь от солнца, Иван сделал несколько шагов к дому.
– Напрасно ты смотришь на эту дверь.
– Подойдя, Жан-Поль положил руку юноше на плечо.
– Это черный ход. Мити наверняка выйдет с той стороны.
– Так лучше там его и встретить.
– И то правда, - согласился нормандец.
– Чего тут по кустам сидеть?
Сказано - сделано. Все трое, подхватив под уздцы коней, обошли дом, остановившись у парадной его стороны, смотревшей в сторону церкви. Жан-Полю все вокруг казалось привычным, а вот Иван с Прохором с любопытством глазели на засеянные люцерной поля и цветники, разбитые перед каждым домом. Красная и коричневая черепица, яблони, остроконечная церковь. Перед церковью, на небольшой площади, валялись в пыли свиньи, а рядом, на лужайке, паслась парочка белых коров, наверняка принадлежавших местному кюре или кому-нибудь из церковного клира. Изумрудная зелень полей и лугов простиралась до самого горизонта, лишь изредка прерываясь тонкими линиями пирамидальных тополей и раскидистых вязов. Кое-где поблескивали озерки, а в нескольких лье к югу серебрилась река с верхнебойной мельницей. К мельнице вела довольно широкая дорога, по которой неспешно двигались тяжелые крестьянские телеги. В синем, чуть тронутом небольшой облачностью небе весело сияло солнце.
– Уж пора бы и в путь, - взглянув на солнце, пробурчал Прохор.
– И чего там Митька задерживается? Нашли кого послать, прости Господи! Он и торговаться-то не умеет.
– Верно, потому и долго, - согласно кивнул Иван.
И в этот момент распахнулась парадная дверь. И на улицу наконец вышел… нет, не Митрий, сначала какой-то важный сгорбленный старичок с небольшой бородкой, одетый в фиолетовый испанский костюм с большим воротником фасона «мельничий жернов», испанского же покроя шляпу с узенькими полями и тупоносые туфли, бывшие в моде, наверное, еще во времена правления доброго короля Франциска. За старичком показался румяный толстячок в рясе - кюре, а за ними уже шествовал Митька - красный, в разодранной рубахе и с заложенными за спину руками. За Митькой, крича, выскочила какая-то юная девица, тоже в рваной рубахе, а уж за ней - трое дюжих парней с угрюмо-непроницаемыми лицами.
– Ого, - негромко присвистнул Прохор.
– Чую - нечистое тут дело. А не выручить ли нам Митьку? Сейчас, враз всех по мордасам…
– Подожди.
– Иван поморщился.
– Морды будем после бить, сперва выясним - что тут да как?
– Верно, выясним, - закивал Жан-Поль и, сдвинув шляпу набекрень, направился наперерез процессии.
– Бог в помощь, добрые люди. Боюсь показаться навязчивым, но хочу спросить: чем вам не угодил наш друг?
– Ах, это ваш друг, месье?
– как показалось Ивану, довольно осклабился старичок.
– А позвольте узнать ваше славное имя?
– Шевалье Антуан Мария Жан-Поль д’Эвре!
– положив руку на эфес шпаги, с гордостью произнес нормандец.
– А это мои друзья, дворяне и студенты Сорбонны. Так что там с нашим другом?
– Так вы, говорите, дворяне?
– закивал старичок.
– Это очень хорошо, очень… Всегда приятно иметь дело с благородными людьми, знаете ли. А я - Анри Батисьен, местный прево…
– Прево?!
– Жан-Поль и Иван озабоченно переглянулись.
– Может, поясните все-таки - при чем здесь вы, судейские?