–  Потому и не слыхал, что святой Клер - это наш, нормандский святой, местный. Неподалеку от Кана есть старинная церковь, куда, по преданию, явился святой, неся под мышкой собственную отрубленную голову.

–  Свят-свят-свят, страсти-то какие.
– Митька мелко перекрестился.
– А что, в самом Кане монастыри есть?

Жан-Поль улыбнулся:

–  Есть, как не быть! Целых два аббатства - мужское и женское.

–  А они хорошо укреплены?

–  Хм… Думаю, достаточно хорошо, по крайней мере стены там толстые, почти такие ж, как и у крепости.

–  А можно ли считать, что Кан - весьма отдаленное место?

Нормандец почесал затылок:

–  Отдаленное? Ну, наверное, да. Кан - почти на самом берегу моря, вернее, пролива - Манша, - и до Англии от него куда ближе, нежели до Парижа. Именно в Кане похоронен Гийом Ле Конкеран - нормандский герцог, правивший Англией под именем Вильгельма Завоевателя!

–  Славно, вот славно, - потер руки Митрий.
– Верно, Иване?

Вот так, вчетвером, и поехали в этот самый Кан. Сначала плыли на барке до Руана, а уж потом, по совету Жан-Поля, приобрели лошадей и отправились в Кан посуху.

–  Конечно, морем было бы быстрее, - садясь в седло, задумчиво пробормотал нормандец.
– Но сушей - куда безопаснее.

–  Безопаснее?
– хохотнул Иван.
– Что, лихие людишки в лесах повывелись?

–  Лесов мало, - серьезно ответил Жан-Поль.
– И места кругом людные. Иное дело - море. Да, мы могли бы спуститься на барке по Сене вниз, до Онфлера, а там сесть на какой-нибудь корабль - добраться до Уистреама, городка, деревушки даже, откуда до Кана рукой подать. Но… Слишком уж разбойничий городок этот Онфлер, и про тамошних морячков разные нехорошие слухи ходят не зря. Так что лучше по суше. Смотрите: верхом день пути до Лизье - ну, пусть полтора, - и от Лизье до Кана - еще столько же, ну, чуть больше. За три дня уж всяко будем!

–  Значит, в Кане точно имеется укрепленное и отдаленное аббатство?

–  Да имеется, говорю вам. Аж целых два.

Жан-Поль сел на ложе, стряхивая прилипшую к волосам и одежде солому. На ней, на соломе, и спали - чай, не Париж, белья с пуховыми перинами нет. И тем не менее хорошо выспались, может, потому, что устали за день, а может, как раз в соломе дело - уж больно духовитая попалась, видать, нового укоса.

Иван понюхал соломину - ну да, мятой пахнет. А вот та - чабрецом.

–  Ты прям как лошадь, Иван, - засмеялся нормандец.
– Может, еще на вкус попробуешь?

–  Все хочу спросить тебя, Жан-Поль.
– Юноша улыбнулся.
– Что ты собираешься делать в Кане? Ведь, насколько мне известно, близких родичей у тебя там нет, а дальние явно не обрадуются бедному родственнику.

–  Это уж точно, не обрадуются, - зло ухмыльнулся нормандец.
– Да я к ним и не пойду… Так, есть одна задумка. Поможете?

–  Деньгами или чем еще?

–  Деньгами, конечно, да… Нужно не так уж и много. Главное - все рассчитать. Мы ведь с тобой, дружище Иван, не зря штудировали экономику и финансы! Мозгами поможешь?

Иван расхохотался:

–  Вот мозгами - точно! Нет, определенно их пора будить. Эй, Прохор, Митря! Кончай ночевать, в дорогу пора!

Неохотно заворочавшись, парни продрали глаза:

–  Что, уже утро?

–  Утро, утро, вставайте… День уже!

Расплатившись с хозяином, путники попили вчерашнего молока и, оседлав лошадей, продолжили свой вояж. Утро выдалось славное - теплое, солнечное, пахнущее клевером и иван-чаем. По обеим сторонам неширокой дороги тянулись засеянные пшеницей поля, то и дело перемежаемые ярко-зелеными лугами с пасущимися овцами и коровами. Частенько попадались деревни в пять, шесть, а то и десяток домов, по русским меркам - большие. Беленые, крытые красной черепицей дома, церковь с остроконечным шпилем, ближе к околице - какие-то чумазые, совсем уж бедняцкие хижины, в которых, кажется, и не зайти-то никак, а если уж зашел, то не выпрямишься.

–  Как же они там живут?
– вдруг озаботился Митрий.
– Словно кроты в норах. Неужели боярину за своих людишек не стыдно?

–  О.
– Махнув рукой, Жан-Поль усмехнулся.
– Все эти крестьяне - свободные люди, сами по себе, ничьи. А вот земля принадлежит господину - извольте платить оброк!

–  Как у нас, - с грустью покачал головой Митрий.

–  Нет, Митя, - повернувшись в седле, вмешался в беседу Иван.
– У нас беглецам ноздри рвут, а здесь… иди куда хочешь. Так, Жан-Поль?

–  Так… Только вот идти-то чаще всего некуда. Закон о бродягах весьма жесток. Но для нас это как раз неплохо.

–  Для нас?
– Иван удивленно моргнул.

–  Ну да, для нас.
– Как ни в чем не бывало нормандец пожал плечами.
– Я же говорил - есть у меня одна задумка. Приедем в Кан - обмозгуем. Небось, деньжат у вас мало осталось?

–  Да уж меньше, чем хотелось бы. Лошади, корм, дорога…

–  Вот и заработаете! Вернее, заработаем.

–  Надеюсь, не с кистенем на большой дорожке?