–  Пояснить? Охотно. Прошу за мной, господа. Только прошу вас пока не разговаривать с арестованным.

–  Вот как?! Наш друг арестован? Интересно, в чем же его обвиняют?

–  Вы все узнаете в доме старосты. Как раз туда мы и идем, - с улыбкой пояснил кюре.

–  Ой, не нравятся они мне, - по-русски произнес Прохор.
– Ой, кулаки чешутся… Эх, сейчас бы…

–  Нет, Проша, никаких мордобоев!
– резко осадил его Иван.
– Не хватало нам еще затеять драку с представителями местного правосудия - этак ни до какого Кана не доберемся, а сгнием в какой-нибудь тюрьме. Здесь тебе не Русь-матушка, спрятаться негде. Придется играть по их правилам… по крайней мере пока не разберемся, в чем тут дело. А там - посмотрим.

Трое оглоедов - у каждого, оказывается, за поясом торчал пистолет!
– отвели несчастного Митьку в амбар, расположенный около добротного дома, окруженного цветами, яблонями и шиповником. Похоже, здесь и проживал староста деревни.

–  Прошу вас, господа, - обернувшись, учтиво пригласил прево.

–  Что ж… - Жан-Поль обернулся и ободряюще подмигнул друзьям.
– Зайдем.

Войдя в дом, прево кивнул хозяину - длинному сутулому мужику в черном камзоле и белых полотняных чулках - и незамедлительно уселся в предложенное кресло.

–  Господин прево… - вбежав в комнату, неожиданно заголосила юница в изодранной рубашке, однако судейский чиновник осадил ее строгим взглядом:

–  Подожди пока во дворе, Мари-Анж.

–  Но, господин…

–  Я сказал - подожди! Да не вздумай опять голосить.

Девчонка, видать не на шутку испугавшись старичка, проворно выбежала прочь.

–  Понадобишься - позовем, - сварливо прокричал ей вослед прево и, повернувшись к приглашенным, пояснил: - Это Мари-Анж, потерпевшая.

–  Потерпевшая?!

–  Увы, господа… Да вы не стойте, присаживайтесь на скамью… Может быть, стаканчик вина?

–  Охотно, но чуть позже. В чем именно обвиняется наш друг?

–  В изнасиловании, господа, в изнасиловании!

–  Что-о?!

Иван дернулся к шпаге, а Прохор, с угрозой сжав кулаки, шагнул к судейскому…

–  Хочу вас предупредить, господа, что всего в трех лье отсюда находится сам господин губернатор с военным отрядом, - ядовито-насмешливо произнес старичок.
– Не советую вам нарушать законы! Особенно вам, сударь.
– Он посмотрел на Ивана, а затем перевел взгляд на Прохора.
– И вам. Судя по выговору, вы ведь из Лангедока? А у нас здесь, на севере, не любят чужаков. Очень не любят. Так что не советую хвататься за шпаги и сжимать кулаки - потом горя не оберетесь. Думаете, зря угрожаю? А гляньте-ка в окно!

За окном из-за церкви показался небольшой отряд солдат - в кирасах и железных шлемах-морионах, с мушкетами и алебардами в руках.

–  Это солдаты господина де Намюра, капитана ордонансной роты, - охотно пояснил кюре.
– Остановятся на ночлег в нашей деревне.

–  Ах, значит, так?
– Жан-Поль закусил губу.
– Вы, значит, посмели обвинить нашего друга, молодого дворянина, черт знает в чем? А не боитесь апелляции в Генеральные штаты?

–  Апелляция - есть неотъемлемое право обвиняемого, - желчно проскрипел прево.
– А чем выше суд, тем больше мороки. Сами знаете, дела иногда могут длиться годами. Даже в бальяже - уже не те сроки, что у нас.

–  Что такое бальяж?
– дернув Ивана за рукав, шепотом поинтересовался Прохор.

Юноша обернулся:

–  Судебный округ. Включает несколько превотств.

–  Да и наш бальи, господин Аршамбо, - невозмутимо продолжал старичок, - любит расследовать дела со всей тщательностью, вовсе не считаясь со временем. Так что лучше уж договариваться с нами…

–  Как же с вами - если это не ваша подследственность?!
– Иван показал все свое знакомство с законами Франции.
– Насколько я знаю, изнасилование, в чем вы, я думаю, без достаточных оснований обвиняете нашего друга, есть не что иное, как самый прямой «королевский случай», сиречь - тяжкое, особой опасности преступление, вовсе не подвластное решениям суда превотства, да даже и бальяжа.

–  Ого!
– усмехнулся прево.
– Вижу, вы разбираетесь в праве! Тогда должны знать и наказания. Ваш друг дворянин?

–  Вне всяких сомнений!

–  Тогда его ожидает солидный штраф и конфискация имущества. Как вы думаете, где штраф будет большим - у нас или в королевском суде? А, догадываетесь?! То-то… Ну, так что?
– Судейский красноречиво пошевелил пальцами.
– Будем договариваться или как?

–  Что ж, - вмешался в беседу Жан-Поль.
– Попробуем договориться. Но для начала хотелось бы выслушать потерпевшую и свидетелей.

–  А вот в этом я охотно пойду вам навстречу, сударь! Эй, парни… - Прево высунулся в окно.
– Давайте сюда потерпевшую.

В дом снова вошла давешняя растрепанная девчонка - светленькая, курносая, с заплаканными голубыми глазками. Этакая «мадемуазель невинность».

–  Ну, Мари-Анж, - улыбнулся прево.
– Рассказывай, как все было. Да сперва поклянись на Библии, что не будешь врать.

–  А чего мне врать-то? Да разве ж я когда врала? Да никогда! Сами ведь знаете, господин прево, что такой честной девушки, как я, и нет-то нигде во всей округе аж до самого Лизье, а в Лизье, не знаю, может, и есть такие, а может, и нету, а…