–  Сбежала?
– Нормандец покачал головой.
– Вот дура! Отказаться от такого наследства! Таверна, гостиница, сад - пусть даже и небольшой.

Иван ухмыльнулся:

–  Не думаю, что Катерина покинула дядюшку безвозвратно. Любовь любовью, но она вовсе не так глупа, как ты думаешь. Красивые женщины вовсе не обязательно дуры, встречаются средь них и умные, и не так уж редко. Вообще, я давно заметил - женщины в большинстве своем намного умнее мужчин.

–  Да уж, - грустно кивнул Прохор, видать, вспомнил свою зеленщицу… или кого другого? Честно говоря, и Ивану было кого вспоминать… Юная красавица Василиса ждала его в далеком далеке - на Тихвинском посаде. Молодой человек специально старался пореже вспоминать суженую, считая, что это непозволительно расслабляет сердце. Сегодня вот расслабился, обрадовался, что сейчас выполнит задание, - и на тебе, едва не погиб! Так что опасная эта штука - расслабленность.

Нерадостной была атмосфера в комнате, даже, можно сказать, грустной. Так, правда, и есть - досадно! Все уже считали, что грамоты вот-вот будут у Ивана, - а что получилось? Нечего и говорить, просчитались ребятки, просчитались. Ну да теперь чего горевать? Думать надо, что дальше делать.

–  Садовник мне показался весьма подозрительным, - туго завязав бинт, почесал голову Митрий.
– Ну, тот молодой послушник в аббатстве. Как он на нас смотрел! Прямо зыркал, словно мы сейчас украдем его любимый розовый куст!

–  Садовник?
– задумчиво переспросил Иван.
– Садовник… Садовник… Садовник! Слушайте, а ведь о нем упоминал брат Жильбер, проклятый иезуит, надеюсь, покойный. Благодарил Юбера за то, что тот разрешал им изредка беседовать. Они, вишь, оба от роз без ума - садовник и иезуит.

Митрий неожиданно вздохнул:

–  Роза - красивый цветок. А уж пахнет! Прямо, будто в раю.

–  А ты где розы-то нюхал?
– хохотнул Прохор.

–  Да уж нюхал, - обиженно отмахнулся Митька.
– Не о розах сейчас речь - о садовнике. Как бы его прищучить? Ведь грамоты явно спрятаны в монастыре и, я думаю, вовсе не в часовне Святого Обера… - Он посмотрел на Ивана.
– Если бы там были грамоты, вряд ли б иезуит тебя туда повел.

–  Все может быть…

–  Да нет, вряд ли.

–  Я, с вашего разрешения, посплю, - усмехнувшись, заявил Жан-Поль.
– Вы все равно сейчас по-русски треплетесь, а я в нем ни бельмеса не понимаю.

–  Ой, извини, Жан-Поль, - спохватился Иван.
– Мы тут так, обсуждаем кое-какие свои делишки.

–  Да уж вижу.
– Нормандец кивнул на замотанную руку юноши.
– Судя по ране - дуэль. А причина? Женщина?

–  Она самая.
– Иван рассмеялся.

–  Жаль, меня в секунданты не взял!

–  Так ты у своей мадам ошивался. Уж в следующий раз - обязательно.

Нормандец наконец отстал, завалившись спать; давно храпел и Прохор, лишь Митька не спал, верно, все думал, как ущучить садовника.

–  Спи, Митрий.
– Дунув, Иван затушил свечу.
– Завтра будем думать - утро вечера мудренее.

Утром Иван проснулся от шума внизу. В таверне громко разговаривали, видно, что-то обсуждали - прислушавшись, юноша различил голос хозяина, дядюшки Шарля, и еще один незнакомый, женский.

Впрочем, не женский - спустившись, Иван увидел в таверне оборванца Жано.

–  Добрый день, - приветствовал юноша.
– Что случилось? Чего вы так орете?

–  Жано вот пришел, рассказал последние новости, - обернувшись, пояснил трактирщик.
– Ах, Катерина, девочка моя, с кем же ты связалась?
– Он заломил руки.
– Ну, сбежала, ладно, дело молодое, глупое. Но - хотя бы с дворянином или с каким-нибудь лавочником! А тут - с нищим привратником! О, горе мне, горе, на кого я теперь оставлю гостиницу и таверну? Она ведь мне как дочь была, Катерина. Думал - выдам замуж, зять при мне будет, внуки… Эх.
– Дядюшка Шарль расстроенно махнул рукой.

–  Так что, привратник тоже сбежал?
– едва не зевнув, осведомился Иван.

Жано ухмыльнулся:

–  Сбежал, и не только он.

–  А кто еще-то?

–  Да много.

–  Много?!

–  Значит - привратник Юбер, затем - один монах, тот, что томился за какие-то грехи в монастырском узилище, ну и еще садовник.

–  Садовник?!

Иван медленно опустился на стул. Вот это была новость!

На шум явился и Митрий, и уж вдвоем они живо расспросили Жано, да мальчишка и сам не собирался молчать - его так и распирало от новостей. Оказывается, каждое утро садовник - молодой парень, послушник Грегуар - тщательно поливал розовые кусты, высаженные во внутреннем дворике, не ленясь таскать воду на этакую высотищу. Обычно с утра, после заутрени, его так и видели - на лестницах, с большим деревянным ведром. А вот сегодня - ни на утренней молитве его не было, ни в саду. Заглянули во дворик - мама родная, святой Михаил! Один из розовых кустов вывернут с корнем! А рядом с ним, на земле, валяется раскрытая шкатулка, красивая такая, резная - ну, естественно, пустая.

–  Он, видать, прятал там какие-то сокровища, - почесав за ухом, азартно предположил оборванец.
– Отец Раймонд приказал ревизию провести - хоть узнать, что этот негодяй послушник украл!

Выслушав мальчишку, Иван покачал головой:

–  Ну и дела у вас в аббатстве творятся!

Довольный всеобщим вниманием, Жано горделиво выпятил грудь:

–  И это еще не все!

–  Не все?

–  Монастырская лодка пропала! Ну, рыбацкий челн. Некоторые монахи вспомнили, что после всенощной садовник расспрашивал их о проходящих мимо острова судах.