–  Ага!
– прищурился Митрий.
– Значит, на всенощной садовник был. Выспросил, что ему надо, да и был таков. Лодку-то наверняка он украл!

–  Или - привратник Юбер.
– Жано пожал плечами.

–  Или - тот сбежавший монах, - как ни в чем не бывало промолвил Иван.
– Ну, тут гадать нечего… Ты случайно не знаешь, Жано, что за корабли обычно проходят в заливе?

–  А что тут знать-то? Из Сен-Мало в Шербур, разумеется. Или - в Гавр, в Антверпен, в Англию, но все равно через Шербур, его уж никак не миновать - по пути.

–  И много здесь кораблей проходит?
– быстро спросил Митрий.

–  Как когда… - улыбнулся мальчишка.
– Рыбаки про эти корабли все знают - какой да куда…

–  Рыбаки… - задумчиво прошептал Иван.
– Рыбаки…

–  Ну, я пойду, пора, - вдруг засобирался Жано и, жадно выпив предложенный трактирщиком бокал вина, поспешно покинул таверну.

–  О, Катерина, Катерина, - снова завел свою песню дядюшка Шарль.
– И на кого ты…

–  Что, даже письма не оставила?
– хмуро поинтересовался Иван.
– Не может такого быть, Катерина - добрая девушка.

–  Письмо?
– Трактирщик озадаченно почесал затылок.
– А ведь об этом я не подумал! Ну-ка, поднимусь к себе, посмотрю…

Иван с Митрием переглянулись и тоже поднялись в свои апартаменты - будить приятелей. Впрочем, те уже встали.

–  Чего там так орут-то?
– натягивая камзол, буркнул Прохор.
– Вот люди, прости Господи, - с утра уже скандалы устраивают.

–  Дядюшка Шарль о племяннице своей кручинится - сбежала, дескать, не сказавши адреса.

И, словно бы в подтверждение этих слов, где-то совсем рядом, за дверью, послышался жуткий вопль.

–  О боже!
– покачал головой Иван.
– Пойду, посмотрю - как бы наш хозяин с лестницы не свалился. А вы собирайтесь - сейчас идем на причал, к рыбакам.

Выйдя из комнаты, Иван едва не столкнулся с трактирщиком.

–  О, месье Жан!
– помахивая зажатым в руке листком, радостно завопил тот.
– А вы ведь оказались правы насчет письма! Слава святому Михаилу - вот оно! Было приткнуто прямо над постелью, а я-то, старый дурень, и не заметил. Послушал, дурак, слуг, а те твердят в один голос - сбежала, мол, с монастырским привратником.

–  Ну вот, видите!
– Иван посторонился, пропуская хозяина вниз.
– И что пишет?

–  Пишет, что уехала ненадолго и вскоре обязательно вернется - чтоб я по этому поводу не печалился. А привратник, оказывается, вовсе и не привратник, а… Ой!
– Трактирщик прикрыл рот ладонью.
– О, Пресвятая Дева, хоть бы у них там все сладилось! Эх, хорошая новость, месье, очень хорошая!

–  Сколько мы вам должны за постой, дядюшка Шарль?
– вдогонку спускающемуся трактирщику закричал Иван.

–  Да не так уж и много, - откликнулся тот.
– А что, вы уже съезжаете?

–  Да, пора и домой.

–  Счастливого пути! А насчет оплаты - спускайтесь в таверну, разберемся.

Примерно через час постояльцы расплатились с трактирщиком и, ведя под уздцы лошадей, спустились по Большой улице вниз, к рыбацким причалам. Словно извиняясь за вчерашний ливень, нестерпимо сияло солнце. Отражаясь в оконных стеклах, оно растекалось по улице юркими желтыми зайчиками, забиралось на крыши домов и, спрыгнув в море, слепило глаза лодочникам.

Выглянув из-за угла, оборванец Жано проводил всю процессию до Королевских ворот и, шмыгнув носом, деловито побежал в аббатство. Бежал не по улице - коротким путем, узкими потайными лестницами. Миновав караульную, выбежал на террасу и рванул было к церкви, но увидал на пути отца Раймонда.

–  О, святой отец…

–  Тсс!
– Аббат огляделся и негромко спросил: - Ну, как?

–  Они забрали лошадей и пошли к причалу.

–  Прекрасно!
– перекрестился настоятель.
– Как я и предполагал, как я и предполагал… - Он поднял глаза к небу.
– О, святой Обер, спасибо, что избавил нас от слишком хлопотных гостей. И, главное, ото всех разом.

Темно-голубые волны с шумом разбивались о камни, остро пахло тухлой рыбой, морской капустой, еще какими-то водорослями. Митрий даже поморщил нос, отвернулся, дожидаясь, когда Иван закончит беседовать с рыбаками. Отрок прислушался - ветер приносил слова и отдельные фразы:

«Сен-Мало», «Шербур», «Святая Женевьева»…

Наконец Иван закончил разговор. Сунув руку в кошель, протянул рыбакам деньги. Те молча, с достоинством поклонились - бородатые, в коротких, по щиколотку, штанах из грубой некрашеной ткани.