Иван дошел уже до самой ратуши, прошелся, с любопытством разглядывая утопающее в плюще и цветах здание. Ага, вот, кажется, в этой пристройке - зал судебных коллегий… Пожав плечами, заглянул в приоткрытую дверь…

И тут же громко чихнул!

Босоногий слуга энергично орудовал метлой. Ух, и пыли же поднял! Оглянулся на чих… Ба! Митька!

–  Хо, Иване!
– бросив метлу, обрадовался тот.
– А я уж давненько жду.

–  А где прево? Стража?

–  Х-ха!
– подбоченился Митрий.
– Я к нему, как и было уговорено, прибежал - запыхавшись, язык на плече - ну, чистый гонец из той дальней деревни, Сен-Гальен, про которую козопас рассказывал. Отдышался, потом так и сказал - Лохматый Жаку гонит, гад, кальву безо всякого разрешения, да еще из чужих яблок. Уже три бочки нагнал!

–  А не забыл сказать, что тебя послал староста?

–  Какое там!
– Митька махнул рукой.
– Они - прево со стражниками - и спрашивать ничего не стали. Как услыхали про бочки, враз собрались, да на коней! Только я их и видел.

–  А чего это ты тогда тут… - Иван кивнул на метлу.

–  Так залу сторожу, да и вообще… Пара человек уже заглянули - и ничего.

–  Молодец!

–  Там, в шкафу, за кафедрой, судейский плащ висит, - продолжал информировать Митрий.
– И шляпа. И пара мантий.

–  А книги случайно никакой нет?

–  Да есть… Кажется, Библия…

–  Библия? А нам без разницы.
– Иван размашисто перекрестился.
– Ох, прости Господи, велик, конечно, грех, да иначе никак. Не для себя стараемся, а для-ради Отечества нашего! Вот что, Митька, беги-ка к Прохору. Сейчас как раз кончится месса - хватайте послушника в охапку и тащите сюда, да поживее.

–  Сделаем!
– Смешно выпятив грудь, Митрий кивнул и побежал исполнять указание.

Послушник, притащенный Прохором и Митькой и усаженный на неудобную скамью зала судебных коллегий, ошарашенно хлопал глазами.

–  Еще раз спрашиваю: ты ли есть некий Грегуар, садовник, не так давно сбежавший из монастыря Мон-Сен-Мишель?

Судейский чиновник - прево, бальи либо даже сам королевский интендант - выглядел на редкость представительно и важно: черная мантия с ослепительно белым воротником «мельничий жернов», из-под которой виднелась роскошная, наверняка шитая золотом перевязь; такая же черная, широкополая, надвинутая на самые глаза шляпа. Лица чиновника было не разглядеть - он сидел за столом спиной к окну с прикрытыми ставнями, да и вообще, в зале царил приятный полумрак, напомнивший послушнику Грегуару лучшие времена, проведенные в аббатстве Святого Михаила. Эх, если бы не просьба брата Гилберта - иезуита, как и сам Грегуар, - ни за что бы не ушел! Впрочем, и сейчас не все потеряно - лишь доставить проклятые грамоты в Париж, в небольшую церквушку недалеко от Бастилии. Там встретят. И, как вполне серьезно утверждал брат Гилберт, со стороны послушника это будет истинный подвиг веры! Хорошо бы… И хорошо, что он припрятал грамоты! Подальше положишь - поближе возьмешь, уж больно хотелось отстоять мессу да испросить совета у местной покровительницы - святой Катерины. Знал Грегуар: Онфлер - место нехорошее, с дурной пиратской славой. Вот и хорошо, что спрятал грамоты, - сегодня у самой церкви едва не ограбили какие-то молодчики! Обошлось, хвала Иисусу! Зато сейчас… Послушник передернул плечами, покосившись на рыжебородого здоровяка в мантии - уж больно тот походил на того разбойника, что напал на него еще утром. Тот тоже был такой же огромный, с ручищами, словно лопаты. Такой и придушит - недорого возьмет, сохрани, Пресвятая Дева! И второй - совсем молоденький, - ишь, стоит, ухмыляется. Плащ дорогой, черный… Вот попал, прости, святой Михаил! И главное - непонятно, за что?! Впрочем, кажется, судья производит благоприятное впечатление. Лишь бы отпустили… Ну а не опустят, что ж… Можно и пострадать во имя веры!

–  Итак, я повторяю свой вопрос, - звучно произнес судейский.
– Ты - Грегуар-послушник?

–  Я.
– Грегуар потупил очи.
– А что случилось?

–  Ха! И он еще осмеливается спрашивать? Отец Раймонд, настоятель монастыря на горе Святого Михаила, подал в бальяж жалобу о том, что некий послушник, именем Грегуар, садовник, изготовил поддельную финансовую грамоту, посредством которой имеет намерения от имени обители присвоить себе крупные суммы в банковской конторе братьев Клюве! Так?

–  Что вы такое говорите, ваша милость? Клянусь святой Катериной, я…

–  Молчать!
– Чиновник хлопнул по столу какой-то толстой книгой.
– Сию грамоту видел у тебя добропорядочный семьянин господин Мерсье - боцман со «Святой Женевьевы»! Или ты не плыл на этом судне?

–  Плыл.

–  Вот видишь! Далее… Ты, Грегуар-садовник, оказывается, совершил изнасилование некоей девицы Катрин Офли, девственницы, вернее теперь уже бывшей девственницы, которая тоже подала жалобу господину королевскому интенданту.

–  Изнасиловал?! Да это же ложь, ложь! Я все время находился в монастыре на горе Сен-Мишель, это кто угодно из братии подтвердит!

–  Точно подтвердит?
– В голосе судьи послышались благосклонные нотки.
– Честно говоря, ты, послушник Грегуар, производишь на меня благоприятное впечатление… в отличие от девицы Катрин Офли, которая, очень может быть, тебя зачем-то оклеветала.

–  Так и есть, ваша милость!

–  Ладно, завтра здесь будет проездом отец Николя, архивариус из аббатства…

–  Отец Николя!!!
– обрадованно воскликнул послушник.

–  Надеюсь, он подтвердит твои слова…

–  О да! Несомненно!

–  И, конечно, захочет ознакомиться с грамотой…

–  Да нет у меня ничего подобного!

–  Нет? И ты сможешь поклясться в этом на мощах святой Катерины?

Послушник замялся - открыто святотатствовать даже ради брата-иезуита? Пожалуй, это был бы уже перебор.

–  Видишь эту книгу, послушник Грегуар?
– Судейский поднял со стола пухлый том.
– Знаешь, что это? Большой кутюм Нормандии! Сборник всех и всяческих законов. Клянусь, если в нем найдется хоть одна статья, подходящая для твоего дела, я тебя тут же отпущу. Естественно, с соблюдением всех необходимых формальностей.