–  Ну, ты это… - Федотка явно обиделся, надулся.
– Вообще больше ничего говорить не буду.

Ага, не будешь, как же! Уж ежели любопытство в Марье взыграло - все обо всем вытянет, такая!

–  Ну, Федотик… - Девчонка обняла парня за плечи.
– Ну рассказывай, рассказывай… А на слова мои не смотри - я ведь так просто. Язык-то девичий, знаешь сам, без костей.

–  Оно и правда. Ладно, - Федотка быстро оттаял.
– Слушай дальше. Так вот, подыскал мне тятенька место в одном важном приказе, под началом князя Андрея Петровича Ртищева, мужа, может, не столь известного, сколь умного и в своем деле вельми сведущего. Так что скоро буду служить и, дай Бог, в стряпчие выбьюсь!

–  В стряпчие!
– Марьюшка всплеснула руками.

Юноша приосанился:

–  А то и держи выше - в стольники!

–  Ну, Федотка…

А солнце сияло так ярко, и небо было таким синим, что казалось нарисованным, и хотелось чего-то такого, от чего бы жизнь стала вдруг еще радостнее.

–  Марья!
– оглядевшись по сторонам, Федотка схватил девчонку за руки.
– А помнишь, ты меня поцеловать обещалась?

–  Когда это?

–  Да тогда. За овином.

–  Врешь ты все, ничего я тебе не обещала.

–  А вот и обещала! Помнишь, тогда еще батюшка твой, Тимофей Акундинович, тебя так не вовремя в сени позвал?

Девушка прищурилась:

–  Отчего ж не вовремя?

–  Ага, вспомнила! Обещала ведь.

Марьюшка, конечно, все хорошо помнила, да только виду не показывала - вот еще! А вообще-то, насчет поцелуев она ничего не имела против, как раз наоборот - зело любопытно было. Вот только Федотка понастойчивей оказался б! А то что ж получается - самой навязываться, да?! Не к лицу такое приличной деве. Хотя, да, целоваться-то хочется… Что ж этот Федотка стоит, не мычит, не телится, тюня!

–  Ой, не знаю я, что и наобещала…

–  Три поцелуя!

–  Да неужто три?!

–  Три, три!
– Юноша улыбнулся, а Марья живо оглянулась вокруг - вроде бы тихо все, безлюдно.

–  Ох, Федотка, ты ведь такой приставучий, ровно мед - не отвяжешься. Не знаю, что с тобою и делать. Поцеловать разве что…

–  Конечно, поцеловать!

–  Коль уж, говоришь, обещала…

–  Обещала, обещала…

–  Ой, боязно, - Марья вдруг зябко поежилась.
– А вдруг да увидит кто? Донесут батюшке…

–  Да кто его тут, на Чертолье, знает-то? Да и нет никого кругом.

–  Да? А лодочник?

–  Так он во-он где, за кустами.
– Юноша осмотрелся.
– Пойдем вон хоть за ту копну.

Марья ничего не ответила, просто пожала плечами - пойдем. Копна оказалась у самого оврага, мрачного, заросшего ореховыми кустами и жимолостью. За оврагом угадывался яблоневый сад со спелыми, налитыми плодами. Впрочем, нет, скорее всего, это был не сад, а дикие, ничьи заросли, - уж больно неухоженными они выглядели, да и забора никакого не наблюдалось. На Чертолье - и без забора? Ну, ясно, никакой это не сад. Так, сами по себе росли яблоки, ничьи.

Федотка обернулся:

–  Хочешь, яблочков нарву?

«Ага, как же, сдались тут твои яблоки! Мы сюда зачем пришли, целоваться или яблоки лопать?» - так вот, ну, или примерно так подумала Марьюшка, однако, конечно же, вслух ничего не сказала, лишь обняла парня за плечи да прижала спиной к старой, росшей рядом с копною березе.

–  Ну, - молвила, - так и быть, поцелую, коль обещала. Только ты глаза закрой.

–  Ага…

Федотка немедленно зажмурился… и тут же расплылся в счастливой улыбке, ощутив губами жарко-соленый вкус поцелуя.

–  Ой, хорошо!

–  Хорошо ему… Теперь я глаза закрою…

Так здорово оказалась стоять здесь, у старой березы, целоваться, уже забыв поцелуям счет, а потом и вовсе, сбросив на траву летник, улечься прямо на копну, в пахнущее летом и мятой сено.

А Федотка уже целовал шею, вот уже расстегнул саян… Э, нет! Шалишь, братец. Поцелуи поцелуями, а все остальное… Потом черта с два замуж выйдешь…

–  Ты, кажется, обещал яблок нарвать?

–  Угу… Обещал… Давай еще поцелую!

–  Сначала нарви…

–  Сейчас…

Раскрасневшийся Федотка поднялся на ноги и, скинув кафтан, погладил ладонью шею:

–  Ух и славно же!

–  Беги уж… славно…

Марьюшке и самой, конечно же, тоже было славно, да только вот признаваться в этом она вовсе не собиралась. Вот, пускай, Федотка сбегает за яблоками, охолонет чуток… Потом можно и по новой, лишь бы вечерню не пропустить. А пока… Пока можно и помолиться…

Встав, девушка запахнула саян и перекрестилась на дальнюю колокольню:

–  Господи Иисусе…