Круглолицый снова ополоснул лицо:

–  Придешь?

–  Приду, - улыбнулся Прохор.
– Кого искать?то?

–  Михайлу-боярина спросишь.

–  Боярин? Ого! А я - Прохор.

–  Знаю… Удар покажешь?

–  Во! Всем мой удар нравится. Покажу, конечно… Не сильно ль зашиб?

–  Очень даже ничего. Погоди, в следующий раз отыграюсь… Черт!
– Михаил хлопнул себя по лбу.
– Совсем забыл, ведь уезжаю скоро. Ну, ничего, приеду - встретимся. Пока же прощай!
– Он протянул недавнему сопернику руку.
– Благодарю за доставленное удовольствие.

–  Взаимно!
– улыбнулся Прохор.

А к берегу Яузы уже с криком бежали какие-то богато одетые люди, некоторые даже при саблях.

–  Княже! Князюшка! Вон ты где, сокол наш ясный! Не зашиб ли кто?

–  Ну, пошел я, - Михаил подмигнул Прохору.
– Удачи!

–  И тебе того же…

Прохор понаблюдал, как вертятся вокруг Михайлы прибежавшие людишки - ничуть не удивился, мало ли, кто сюда драться ходит? Может, и впрямь боярин какой? Или - князь.

Оказалось, и вправду - князь.

–  Князь Михайло Скопин-Шуйский, - запоздало отрекомендовал ушедшего парня Афанасий.
– Извини, друг, что сразу не предупредил - князь не разрешает, говорит, бой тогда будет нечестный.

–  Так вот и познакомился с князем, - допив квас, закончил свое повествование Прохор.
– Хороший человек, скажу сразу.

Иван покачал головой:

–  Допустим, допустим… А ты, Митька, что скажешь?

Митрий растянул рот до ушей:

–  Завтра с утра за «Голым и небогатым человеком» иду!

А случилось все так. В отличие от Прохора, Митьке повезло лишь после обедни, да и то, как сказать - повезло? Часа три прошатался около усадьбы Скопиных-Шуйских, да все зря: никто из усадьбы не выходил, не входил, вообще ворота не открывали - как тут чего вызнаешь? Ну, ясно - никак. Другой на Митькином месте так бы и рассудил да отправился бы в ближайшую корчму пить пиво, но только не Митрий. Он, правда, тоже отправился в корчму и взял там кружку пива, но не в личных целях, а по казенной служебной надобности - присмотреться ко всякого рода приходящим-заходящим. Корчма-то совсем недалеко от нужной усадебки оказалась. И там-то Митрий в конце концов и вызнал кое-что о князе Михайле. Оказывается, тот частенько захаживал в книжную лавку, располагавшуюся невдалеке, у замостья, и принадлежавшую какому-то немцу - то ли французу, то ли фрязину.

Немец оказался стариком-греком по имени Феофил. Смуглый, с острым ястребиным носом и черными пронзительными глазами, Феофил был стар и сед. И очень любил книги. Как, впрочем, и Митрий. На том и сошлись - а другие в лавку и не заглядывали. Ух и книг там было - во множестве. Разные, в основном, конечно, печатные. У Митьки, едва только вошел, глаза разбежались. Одну спросил посмотреть, другую, третью… Бегло пролистнув «Азбуковник», просмотрел «Часослов», схватил Ивана Пересветова, глянул, бросил - попросил какие-нибудь светские повести… Заодно, словно бы между прочим, поинтересовался: давно ли захаживал князь Михаил Скопин-Шуйский?

Оказывается, «молодой князь» захаживал, и не так давно, вот и сегодня к вечеру обещал заглянуть за книжицей про Александра Македонского. Надо ли говорить, что юноша проторчал в лавке, покуда в нее не заявился князь? А если б тот не пришел, сидел бы до вечера, покуда не выгнали б!

–  Вот с князем и сошлись на почве книжной учености, - подвел итог Митрий.
– Согласен с Прохором - хороший человек князь Михайла!

–  С левой неплохо бьет!

–  И книжицы изучать любит.

Иван хотел было заметить парням, что порученное задание-то они чуть не провалили - «засветились» перед Скопиным-Шуйским, да еще так, что он их точно запомнил, причем надолго.

–  Да уж, - сокрушенно почесал бородку Прохор.
– Об этом-то я и не подумал. Мы ведь теперь с молодым князем вроде бы как дружки!

Дружки!

Вот так-то.

На следующий день, по пути в приказ, парни опять услыхали доносившиеся с площади крики. По указу царя снова били чиновников - приказных дьяков. За мздоимство, волокиту, мошенничество… Больше всего - за мздоимство. Били от души, палками, дьяки вопили, крутились, словно грешники на адских сковородах. И все равно потом, отойдя, занимались тем же - воровали, брали мзду, мошенничали. Ничего-то их не брало - ни царский указ, ни палки. Оно ясно: чиновники - крапивное семя - живучие гады, страсть!

–  Ой, люди добрые!
– орал благом матом какой-то подьячий.
– Ой, не виноват я, не виноват. Они ж сами дают, сами-и-и-и!

Плюнув, Иван зашагал в приказ.

Глава 11

Путь

Обширная страна эта во многих местах покрыта кустарником и лесами. Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию