Почуяв неладное, Ник резко повернул руль в сторону и надавил педаль газа. Всего-то на секунду-другую опоздал.

Несколько леммингов прыгнули – неожиданно высоко.

Ник почувствовал, как в его плечо, прямо через толстую кожу и мех кухлянки, впились острые зубы.

Сзади благим матом взвыл Сизый.

Ведя машину одной рукой, Ник второй нащупал на своём плече, совсем рядом с шеей, крохотное тёплое тельце, с силой сдавил пальцами голову лемминга. Послышался противный хруст, челюсти зверька разжались.

Он отбросил мёртвую тушку в сторону, провёл ладонью под кухлянкой, поднёс к глазам. Так и есть, кровотечение достаточно сильное, но минут пять можно и потерпеть.

Вдавил педаль газа до упора, чтобы максимально оторваться от мышиного моря. На заднем сиденье громко матерился и стонал Сизый…

Через пару минут, когда расстояние до бурого «ковра» достигло километра, остановились. Ник порылся в бардачке «багги». Так и есть – аптечка! Молодцы всё-таки эти заграничные ребята, такие предусмотрительные, правильные, куда нам до них…

Две упаковки бинта, пластырь на катушке, баночка с жёлтой жидкостью, похоже – йод, какая-то мазь.

Ник легко отделался, рана оказалась неглубокой. Йодом залил, сверху пластырем в два слоя залепил, оно и сойдёт – на первый случай.

Сизому гораздо меньше повезло. Лемминг ему прямо на колени прыгнул, попытался Лёха грызуна ладонью смахнуть, а тот ему прямо в указательный палец левой руки вцепился. Мышку-то Лёха сразу придушил, но от этого легче не стало. Зубы лемминга палец Сизого пробили насквозь, похоже, даже встретились друг с другом.

Лемминг уже давно с жизнью своей нехитрой распрощался. А как зубы ему разжать?

Больно Сизому, зубами скрипит, матерится зло, из глаз слёзы крупные катятся.

– Может, рвануть прямо за него, уродца? Как думаешь, командир? – предложил Лёха. – Может, просто обдерёт чуть-чуть палец, а?

Ник это предложение сразу отмёл:

– Не стоит торопиться. Пусть уж с этим твоя жена разбирается. Она местная у нас, да и с животными общий язык поддерживает. Того же медведя, к примеру, взять…

Палец Сизого – вместе с мёртвым леммингом – Ник бинтом замотал, йодом американским этот свёрток окропил щедро.

Снова завелись, поехали – подальше от этого мышиного кошмара.

Когда через старый лагерь проезжали, Ник заметил, как совсем недалеко тень непонятная мелькнула. В сторону отпрыгнула и спряталась – в густом куруманнике, обгоревшем местами.

Даже останавливаться не стал. Зачем? Или песец неосторожный – сдуру погулять вышел, или озабоченный евражек – отправился на плановый променад…

– Остановись-ка, начальник, – попросил неожиданно Сизый.

Выпрыгнул из машины, подошёл к кустарнику.

– Эй, голубка моя белая! – позвал негромко. – Вылезай, родная, не бойся. Это я, всего-навсего муженёк твой, молодой и нетерпеливый.

Из куруманника Айна поднялась, с ружьём в руках. Боязливо к Лёхе подошла.

– Рогачи прибежали. Я подумала – с вами беда случилась, – заговорила смущённо, словно оправдываясь. – Смотрю: нарты «пятнистых» едут по тундре. Испугалась сильно. В кустах спряталась. А это вы… – Обняла Сизого, прижалась лицом к его груди.

– Никогда не думал, что ты у меня такая пугливая, – неуверенно усмехнулся Лёха. – Вот, кстати, орлица бесстрашная, не хочешь ли на мышку взглянуть?

Размотала Айна бинт, прокушенный палец оглядела, нахмурилась:

– Очень плохо. Рыжая мышь тебя укусила. Кровь может испортиться, закипеть. Отрезать надо палец. Быстро отрезать. Лучше прямо сейчас.

– Кто же отрежет его? Где хирурга в тундре найти? – испуганно засомневался Сизый. – Может, оно и обойдётся – как-нибудь, само собой?

– Надо резать, – Айна была непреклонна. – Я – твоя жена. Я и отрежу.

– Ладно, ребята, хватит дискутировать, – вмешался Ник. – Садитесь быстро в машину, поехали. На том берегу разберёмся, в спокойной обстановке.

Айна неожиданно испугалась, залопотала взволнованно:

– Я – в эти нарты? Нет, мне нельзя. Страшно. Отец говорил – чукчи только на оленях и собаках ездят. Нельзя чукчам – на ревущих нартах. Плохо это. Беда будет.

Выбрался Ник из-за руля, затёкшую поясницу размял, присел с десяток раз, наклоны различные поделал, к Айне подошёл, заглянул в глаза.