– Какое дело?

– Уголовное. По факту смерти Надежды Шевчук и Таисии Хмелько.

– Это те самые, которые…

– Да, те самые, которых вы только что видели на фотографиях, – Пафнутьев сунул в папку снимки, которые недавно рассматривал Сысцов. – Я прошу вас подойти ко мне в кабинет. И мы с вами, Иван Иванович, повторим сегодняшний разговор. Простите, без коньяка, но зато с протоколом.

– В качестве кого вы меня привлекаете?

Пафнутьев замер на какое-то время, потом медленно-медленно поднял голову, с бесконечным удивлением посмотрел Сысцову в глаза.

– Вопрос, конечно, интересный, – протянул Пафнутьев. – Мне и в голову не приходило задать его себе. Я считал, что единственно возможная роль для вас, Иван Иванович, это выступить в качестве свидетеля…

– И что же вам открылось в моем вопросе?

– Да неважно, что открылось, важно, что вопрос прозвучал.

– Что же здесь необычного?

– Оказывается, этот вопрос существует. Для вас. Мне представлялось, что вам просто неприятно говорить на подобные темы, а оказывается, оказывается…

– Ну?! – нетерпеливо воскликнул Сысцов.

– Оказывается, вы всерьез озабочены, в какой роли предстанете в уголовном деле.

– Когда прикажете явиться? – спросил Сысцов, прерывая пафнутьевские рассуждения.

– Завтра в девять.

– Я буду, – слова прозвучали как предложение покинуть дом.

– Понял, – кивнул Пафнутьев и, поднявшись из кресла, еще раз окинул стол взглядом – не забыл ли чего, но Сысцов понял это по-своему и усмехнулся.

– Еще глоточек? – спросил он.

– Чуть попозже, Иван Иванович, чуть попозже. За коньяк я вам искренне благодарен. Прекрасный коньяк. Впрочем, думаю, другой не пьете.

– И давно, – кивнул Сысцов.

Андрей включил мотор, едва Пафнутьев показался на крыльце. Тот сбежал по ступенькам быстро, почти весело. Сысцов не вышел его провожать, лишь подошел к двери и с силой задвинул стальную щеколду, одним этим движением выражая свое отношение к настырному гостю.

– Вы ему испортили настроение? – спросил Андрей, трогая машину с места.

– И надолго.

– Телефон бы его сейчас прослушать.

– Уже дал команду.

– Хотя он, наверное, мобильником пользуется.

– Это тоже не проблема. И потом, у меня такое ощущение, Андрей, что ничего нового я уже не узнаю. Разве что некоторые житейские подробности.

– Убийца нужен, Павел Николаевич. Всем позарез нужен убийца, от этого никуда не деться, – напомнил Андрей.

– Кому всем?

– Общественности, телевидению, газетам… У вас уже есть кто-нибудь на примете?

– Так ли уж важно, кто у меня на примете… Убийца сам вынырнет в нужный момент. Туман рассеется – вот и он стоит, тепленький. Бери его, тащи, сажай. Он сам засветится, – повторил Пафнутьев. – Отпадут ненужные подробности, уйдут случайные люди, вещи обретут истинные свои названия, и все одновременно воскликнут: «Ба! Да вот же он, касатик!»

– Хорошую картинку вы нарисовали, Павел Николаевич, – усмехнулся Андрей.

– Так бывает всегда, – Пафнутьев пожал плечом. – Есть детская сказка, «Ежик в тумане» называется. Вот так и мы, как ежик, бродим в тумане, натыкаемся на коряги, принимаем их за чудовищ, туман постепенно рассеивается, и мы убеждаемся – коряги. А солнце поднимается все выше, туман все прозрачнее, и вот наконец появляются темные фигуры. Они уже не такие страшные, какими казались в тумане, мы убеждаемся, что это просто хмыри болотные, жалкие и пугливые. Кстати, ты заметил – они пугливые.

– Кто?

– Преступники. Особенно неразоблаченные. Боятся шороха, громкого голоса, неожиданного вопроса. Постоянно совершают какие-то поступки, часто неестественные и потому заметные, они все время прячутся, таятся, осторожничают, даже когда в этом нет надобности. С этим невозможно бороться, они просто вынуждены постоянно доказывать свою невиновность. Как у древних… «Ты сказал – я поверил. Ты повторил – я засомневался. Ты еще раз повторил – я убедился, что врешь».

Пияшев сбежал.

Чем дольше стоял Пафнутьев перед дверью, нажимая время от времени на кнопку звонка, тем яснее становилось – гомик с роскошным голосом и величавыми манерами сбежал. Рядом с Пафнутьевым стоял Худолей с пакостливым выражением лица – он в эту квартиру уже заглядывал, а чуть поодаль маялись, переступая с ноги на ногу, два оперативника. В кармане у Пафнутьева лежал ордер на обыск.

Пафнутьев прекрасно понимал, что обыск будет чисто формальным, поскольку Худолей с Андреем изъяли из квартиры все, что могло понадобиться для дела. Но тем не менее он хотел бы его провести. Может быть, просто для того, чтобы познакомиться с Пияшевым. Как он уже успел убедиться, в этом деле имели значение тональность разговора, впечатление о человеке, вроде бы пустоватый треп, как это было недавно с Сысцовым.