Все ближе и ближе подкрадывалась унце; еще один смелый прыжок — и она очутится на том месте, где так ужасно кричало бедное животное, ставшее добычей страшного аллигатора. Очевидно, ягуар не подозревал о близости этого ужасного чудовища, потому что все еще продолжал подкрадываться.

Собаки насторожились, напряженно следя за каждым малейшим движением зверя, но ни одна не шевельнулась.

Но вот унце присела на задние лапы и одним прыжком очутилась чуть не на спине крокодила, перелетев не менее двух сажен. Завидя более крупную добычу, аллигатор тотчас же выпустил полуиздыхающее пеккари и повернулся к унце. Одна минута — и унце лежала уже на спине, а над нею зияла раскрытая отвратительная пасть крокодила.

— Вперед! — крикнул старый индеец, и в тот же момент все эти громадные псы, точно ураган, рванулись вперед. В одну секунду все они с лаем, визгом и воем очутились на месте схватки и кинулись на уже дерущихся врагов, впиваясь сильными клыками в пеструю шкуру ягуара, бешено срывая щитки с шеи крокодила, скача, прыгая, извиваясь над ошеломленными, захваченными врасплох хищниками. Все сбились в одну кучу, полную движения и страшной, упорной борьбы; все кружилось, каталось в сыпучем прибрежном песке над полурастерзанным маленьким пеккари, о котором все забыли.

— Не стрелять! — снова предупредил старый индеец.

Никто не проронил ни слова, все молча следили за борьбой, происходившей у них на глазах. Из воды время от времени выглядывали безобразные головы крокодилов: то один, то другой отваживался высунуться до плеч, но в следующую минуту снова исчезал под водою. Очевидно, река в этом месте кишела аллигаторами всех возрастов и размеров.

— Кто из двух выйдет победителем из этой борьбы? — спросил Бенно.

— Унце, конечно, унце! — сказал Утитти, рослый и стройный индеец, один из лучших охотников своего племени. — Когда убьешь унцу, то в желудке ее всегда находишь щитки от брони крокодила. Она из жадности сожрет его вместе со щитками.

Действительно, ягуару удалось вскочить на ноги, и он с бешенством накинулся на окровавленного аллигатора. Все кругом было залито кровью, клочья мяса, шкуры и щитки летели во все стороны.

— Теперь уже я покончу с большой ящерицей, — сказал Утитти и, вооружившись длинным копьем с заостренным каменным наконечником, дикарь приплясывая, стал боком приближаться к ягуару и аллигатору, которые, поглощенные борьбой не на жизнь, а на смерть, не замечали приближения человека. Еще минута — и отважный индеец очутился всего в нескольких шагах от отвратительного, окровавленного клубка, в который свились крокодил и унце.

Выждав удобный момент, Утитти ловко пустил свое копье, со свистом вонзившееся прямо в глаз крокодила. На этот раз чудовище было ранено насмерть. Крокодил разом ослабел. Этим моментом воспользовалась унце, у которой точно прибавилось сил. Она отбросила и стряхнула с себя собак и с бешенством впилась в издыхающего уже крокодила. Индеец обернулся к белым и знаком дал им понять, что теперь настал момент, когда им следует стрелять по ягуару. Одновременно он отозвал собак. Трое из них послушно вернулись к нему, окровавленные и израненные, четвертая же, которую, перекинув через себя, унце швырнула в реку, утонула.

Четыре пули разом поразили ягуара. Он высоко подскочил вверх, но затем опрокинулся и упал навзничь на песок. Вся шкура его была в клочьях, местами даже мясо было вырвано кусками. Он глухо захрипел и вытянулся. Зверь был мертв. Аллигатор все еще жил, но и его мгновения были сочтены: его чудовищная голова с застрявшим в глазу длинным копьем представляла собою отвратительное зрелище. Чтобы положить конец его мучениям, индейцы приблизились к нему и своими каменными топорами размозжили голову.

— Куда же девалась эта красивая коричневая собака? — спросил Бенно. — Отчего она не выплыла?

— Крокодил схватил ее, — пояснил индеец, — посмотрите, как только все здесь затихнет, он наверное вытащит ее тело на берег, чтобы сожрать его.

— Почему же он не делает этого в воде?

— Не знаю, — ответил туземец, — но только эти крокодилы никогда не едят в воде свою добычу, будь это хоть самая маленькая рыбка, а всегда вытаскивают на берег. Меня заботит не участь этой собаки, которая, во всяком случае, уже мертва, а самка убитого нами ягуара. Если мы не убьем и ее, то цель наша будет достигнута лишь наполовину!

Индейцы между тем занялись своими собаками. Кроме той, которую утащил крокодил, не досчитались еще двух; те же, что были налицо, получили лишь легкие ранения, и их хозяева тут же обмыли раны, смазав их какой-то особой мазью, после чего собаки сразу повеселели.

Мясо и жир крокодила, как весьма лакомое кушанье, тут же было разрублено на части и приготовлено для кухни.

— Не отправиться ли нам на поиски самки ягуара? — предложил Бенно.

— Здесь поблизости ее, наверное, нет, — сказал Рамиро, — это видно уже из того, что обезьяны снова вернулись — значит, опасности нет.