Рамиро вдруг круто повернулся и вышел на свежий воздух.

Буря перешла в страшную грозу. Огненные молнии на несколько секунд разверзали небо, заливая всю окрестность целым морем пламени. Гром страшными раскатами грохотал над хижинами и с треском разряжался где-то близко-близко над лесом. Вдруг из деревни донесся страшный, раздирающий душу крик, крик смертельного страха и ужаса. Спустя минуту, мимо открытого входа хижины пролетела низко-низко с резким пронзительным криком громадная белая птица, сильно размахивая крыльями в воздухе, и затем исчезла.

— Белый коршун! — прошептал кто-то.

Тенцилей молча уставился неподвижным взглядом в то место, где мелькнула на мгновение эта страшная птица. Не успели еще присутствующие очнуться от этой неожиданности, как в хижину совершенно беззвучно вошла странная высокая фигура, значительно выше человеческого роста, в длинной белой мантии, с черепом вместо головы и двумя светящимися точками в глазницах. Фигура эта приближалась прямо к королю.

— Хромоногий! — воскликнул Непорра и протянул к нему свой магический жезл, как бы ограждаясь от наваждения, но рука скелета отстранила его, и привидение склонилось над королем. Не будь здесь белых, вероятно, видение разом покончило бы с Тенцилеем, но Бенно смело схватил его за полу его мантии и крикнул: — Дай-ка хорошенько поглядеть на тебя!

Халлинг и доктор Шомбург преградили ему путь, но проворный обманщик успел ускользнуть от них, растеряв второпях все свои доспехи: череп скатился прямо к ногам Бенно, белый плащ, составленный из листьев белого куста, искусно сколотых между собой шипами терновника, лежал тут же на земле.

Вдруг послышался среди наступившей минутной тишины призывный звук рога, захваченного нашими путешественниками из Рио на случай, если надо будет издали дать знать друг другу о чем-нибудь — у них были даже условные сигналы.

— Нападение! — крикнул Рамиро. — Наши призывают на помощь!

Гроза разразилась страшным ливнем. Рамиро, а за ним и все остальные бегом направились в деревню, откуда уже доносился шум настоящего боя. Пестро раскрашенные дикари обрушивались со своими каменными топорами и кольями на безоружных женщин и детей, убивали и кололи их десятками. Несколько хижин было объято пламенем. Повсюду кроткие и миролюбивые индейцы, приютившие у себя путешественников, терпели поражение, всюду торжествовали нападающие. Белые сражались наряду со своими хозяевами, но почти голыми руками — ни у кого не было ружей. Не слышно было ни одного выстрела.

— Смотрите, наши хотят отбить у врагов хижину, где, наверное, сложены все наши ружья и заряды. Но это вряд ли удастся им: смотрите, наши так и валятся один за другим. Ах, какой ужас! Дикари оцепили хижину, к ней нельзя подступить ни с какой стороны!

В том конце судьба воюющих уже решилась. Побежденные, разбитые наголову туземцы стонали, оглашая воздух проклятиями в адрес своего вождя.

— Тенцилей, где ты? Провались ты сквозь землю, лжец и обманщик! Тенцилей, отдай нам наших жен и детей, погибающих из-за тебя!

И крики эти сливались с шумом грома, треском деревьев, разбитых молнией или сломленных бурей.

Друзья присоединились к остальным своим товарищам и сражались вместе с ними, но дикари поминутно получали все новые и новые подкрепления. Число их до того возросло, что белых совершенно оттеснили от хижины, где хранились их вещи и запасы и, окружив их со всех сторон, забрали всех уцелевших в плен. Теперь дикари бросились раскидывать груды листьев и прутьев, в которых были запрятаны белыми их оружие и другие вещи. Прежде всего появилось ружье.

— Что это? Оружие? Что же им рубят, бьют?

— Нет, слишком длинно! Что же им кидают? Тоже нет! А вот и круглые шарики свинца, они как раз приходятся по отверстию в этих палках, но что же с ними делать? — дикари недоуменно вертели ружья в руках, стараясь догадаться, в чем тут секрет.

— Пусть себе сами доискиваются, лучше приберечь это разъяснение до позднейшего времени, тем более что эти господа способны были бы застрелить нас из наших же ружей, если бы только сумели это сделать! — говорил Бенно.

— А у меня остался при себе еще заряженный пистолет, — сказал Рамиро, — если кто-либо станет уж чересчур навязчив, можно будет разом усмирить его!

— Бога ради не делайте этого! Кто знает, что может случиться. Этот единственный оставшийся в нашем распоряжении выстрел может стать для нас крайне необходимым в какой-нибудь критический момент!

Связанные по рукам и ногам крепким лубком путешественники сидели неподвижно на земле и следили за тем, что происходило вокруг.