Шрифт:
И так постоянно.
То, что закидоны беременных женщин - притча во языцех известно давно, но Настя была на удивление 'нестервозной'. И минут через пять мы отправились на прогулку.
В тот самый парк, по которому я гулял в самый первый день знакомства с усадьбой. Золотая осень ещё не наступила, но вовсю предупреждала о своём скором приходе: зелень в кронах деревьев ещё преобладала, но и жёлтого цвета вполне хватало.
Война войной, но прислуга в имении своё дело знала и обязанности исполняла - дорожки в парке были убраны от неизменно текущего с местной флоры листа, только отдельные жёлтые вестники осени валялись на дорожках, что, кстати, совершенно не раздражало и не вызывало ощущения некого непорядка.
Гуляли, болтали ни о чём, прочитал Насте ещё пару стихов Белянина, которые вспомнил...
А когда вернулись, во дворе уже разгружали мешки с телеги вернувшегося Тихона.
– Ну, как дела на делянках?
– не утерпел я поинтересоваться.
– Так что, ваше благородие, - поклонился мне и Насте слуга, - с пшеничкой всё замечательно: два с половиной пуда сняли с того участка, что новой засеяна, а с полей - хорошо если по два пуда будет на такой кусок поля...
Уже радует. Во всяком случае, пока.
– А вот с горохом - швах, - продолжал Тихон, - весь почти гусеницы поели. Хотя молодой, говорят, он дюже вкусный. Наверное, стоит только в саду возле дома выращивать.
– Ваше благородие, - слегка замялся мой слуга, - так как? Возьмёте меня с собой?
– Так повоевать хочется?
– я с трудом сдерживал улыбку.
– Дык...
– Собирайся, Тихон - завтра с утра поедем. И Егорка с нами. Только сегодня с тебя баня. Отпаришь как и раньше?
– Не извольте беспокоиться, - тут же просиял мой 'ангел-хранитель', - в лучшем виде устроим!
И устроил. Когда я лежал на полке, а этот садист доморощенный изгалялся над моим организмом двумя вениками сразу, то проклял свой длинный язык бессчетное количество раз. Только честь дворянина и офицера сдерживала от просьбы о пощаде. А Тихону в этом аду хоть бы хны, как будто в скафандре, мерзавец... Чем он там дышит? Раскалённым паром? Ей Богу - мутант какой-то!
Наконец смилостивился, отпустил. То, что осталось от меня, с трудом сползло с полка и немедленно опрокинуло на себя ушат с холодной водой...
А жизнь-то налаживается! И продолжается.
Шустро выскочив в предбанник, я вылил в себя кружку восхитительного кваса и сел отдыхать, прихлёбывая этот напиток богов уже потихоньку. Тело наполнилось истомой и неземным блаженством.
Тихон тем временем терзал в парилке Алексея - вот же семижильный мужик! Он же в этой преисподней не просто сидит, а вениками размахивает...
Наконец из местного филиала Геенны Огненной вывалился исходящий паром и красный как варёный рак Лёшка. Вроде он перенёс 'пытки' полегче моего.
– Ваше благородие, не желаете ещё разок?..
Кружкой в него запустить, что ли?
– Изыди, сатана!
– Ну, тогда я пока сам попарюсь с вашего дозволения.
– Валяй!
Ни черта себе!
– Ему ещё не хватило! Ну и бес с ним, с этим мазохистом...
Вот и пролетел день. Поужинали и, через пару часов, на боковую.
Будь проклята эта война!.. Будь проклята любая война! Амбиции, понимаешь, монархи тешат, а я несколько месяцев не спал рядом со своей женой, не чувствовал рядом это родное и нежное тело. И неизвестно сколько ещё придётся быть вдалеке от моей Настёны... Ведь если ещё и заграничный поход организуется - вообще пару лет, а то и больше. И ведь эти годы прожить ещё надо, на войне прожить, что весьма проблематично, особенно когда уже 'зима катит в глаза...'
Неет! Боню нужно вязать как можно скорее...
Ишь ты - 'вязатель' выискался! Что ты можешь сделать для этого, капитанишка с профессорской степенью? Тем более находясь при Первом корпусе, прикрывающем Петербургское направление.
Так что просто служить, пакостить французам по максимуму и надеяться, что та дополнительная гирька, что я бросил на весы войны, сможет склонить их в нужную сторону поскорее.
Встречи приятные и не очень
А с утра уже в седле. Попрощался с Сергеем Васильевичем, безуспешно попытался губами высушить слёзы на глазах Насти... Но - пора. Пошли!
Глядя на своих орлов подумал, что командую отрядом 'крестоносцев'. В буквальном смысле - георгиевских крестов или, точнее 'знаков отличия Военного Ордена' не имели из пятнадцати человек, ехавших под моим началом только Тихон, Егорка и новый, взятый вместо убитого Малышко, минёр.
Вряд ли во всей армии имелось ещё одно такое 'кавалерственное' подразделение.