Гор, почему-то сразу подумал об Инле…

– Отключить защиту! – скомандовал Прыщ. – Энергию – в боевые накопители!

«Хищник» стремительно, по касательной, приближался к планете. По бортам, чуть отставая, шли корветы и клиперы. Дальше, длинным хвостом вытянулись оставшиеся драккары и брандеры.

По металл-полимерной обшивке пробежала дрожь: бриг отращивал аэродинамические плоскости, осторожно втягивая чувствительные усы синапсов – словно зажмуривался перед нырком.

И вот, по боевой панели, как по несуществующему лобовому стеклу, побежали первые всполохи плазмы – корабль коснулся атмосферы. Пламя удивленно ощупывало, корпус, словно не могло поверить своей удаче. И тут же яростно набросилось на корабль, принялось грызть, кусать, мять это странное, инородное тело в мягкой оболочке планеты…

Мелкая дрожь под ногами – бриг все глубже и глубже зарывался в разряженную атмосферу Пятой. От этой дрожи начинала болеть голова, сводило зубы.

Еще немного – и навалилась перегрузка: корабль придал траектории полета некоторую кривизну, уводящую его в спасительную тень.

– А-а… – болезненно и чуть удивленно заголосил Живодер.

И потерял сознание.

Многим жителям Конгломерата, Вольных и прочих Миров доводилось пользоваться межзвездным транспортом. Но мало кто из них имел возможность познакомиться с реальными перегрузками, характерными для примитивной техники догравитроной эры. Только урожденным Летунам, с малолетства приучаемым к полету, приходится проверять на себе все этапы развития космических полетов.

Наверное, Прыщ испытывал сейчас удовольствие – какому Летуну не хочется время от времени попробовать технику и себя самого на пределе возможностей!

Ему напревать на налившиеся кровью, посиневшие лица простых смертных.

Ведь самое главное – полет! Все остальное вторично.

– Прижимаемся к грунту! – свирепо прорычал Прыщ. – Следить за рельефом!

Корабли с трудом выдерживали строй в бунтующей воздушной струе за флагманом, но послушно следовали за ним. Тем более, что силы врага стали отставать – они исчезали за изгибом планеты.

– Идем на предельно низкую! – кричал Впередлетящий. – Выход свободный, по гиперболе!

Его скрюченные пальцы, словно, поводья, натянули нити управления системами: бриг полностью доверился своему Вожаку, перешедшему на чувствительное ручное управление.

Даже на мостике отдавался рев, разносившийся в раскаленной атмосферы за бортом. Жадное пламя вылизывало обшивку, как небывалое лакомство.

Поверхность приближалась.

– Опасная кривизна рельефа! – предупредил голос корабля.

Прыщ лишь рассмеялся, и Гору этот смех не понравился: полет все больше походил на безумие. Впереди маячили острые красные скалы, и казалось, они несутся по самому дну смертельного каньона.

Но реальная информация доступна сейчас лишь пилотам, слившимся с мощью своих кораблей: боевые панели давали несколько искаженную информацию, а еще больше преломляли действительность перегруженный мозг и страх неизвестности.

Дрожь корпуса переросла в чудовищную тряску: корабли вспарывали самую гущу атмосферы, хоть и достаточно разряженной, но отчаянно препятствующей подобному вторжению.

– Вершина гиперболы! – объявил Вожак.

И словно огромная кувалда обрушилась на киль корабля.

Вокруг, за многие мили, взметнулись в небеса пыльные тучи – словно ударная волна от мощного взрыва прошла по планете. Но корабль даже не чиркнул поверхность – лишь приблизился к ней на космической скорости, до предела раскаляя и сжимая атмосферу, превращая ее во мгновенно взрывающуюся бомбу. А следом уже тянулась глубокая борозда, словно изменившая свои свойства атмосфера превратилась вдруг в гигантский плуг.

Следом, в облаках пыли поднятой флагманом, вспарывая газ и землю, врезались в ставший твердым воздух ведомые им корабли.

Некоторые малые суда не выдерживали чудовищной гонки – теряли управление и чиркали поверхность, круша грунт и камень, внешне оставаясь целыми, но разрушаясь внутри, неся гибель экипажам.

Большинству, все же, атмосферный маневр удался – и теперь корабли вырывались из липких лап планетарной газовой оболочки на волю – в пустое и равнодушное ничто. Следом же за пределы атмосферы рвалась потревоженная плоть планеты, словно гигантский пыльный протуберанец…

Корабли врага отстали, скрытые планетарным диском. Они то ли не смогли, то ли не захотели повторить маневр и без того обреченного в общем-то противника.

– У нас есть пара минут, чтобы принять решение, – сказал Прыщ. – И единственное, что я вижу – быстрый прыжок. Чтобы враг не засек направление.

Гор заворожено смотрел на панель: любовался пыльной бурей, охватившей чуть ли не все видимое полушарие планеты. Кто его знает – не пострадали ли несчастные колонисты? Наблюдал ли кто сумасшедший маневр обреченной эскадры? Одно верно: вряд ли им доведется еще хоть раз увидеть подобное зрелище. Кому, как не ему, Миму, знать, что ради некоторых коротких, но ярких впечатлений стоит долгие годы провести в тоскливом однообразии…