Посланец Судьбы принял облик капитана Сивкова из строевой части штаба. Как всегда, он куда-то спешил и пролетел бы мимо Тохтамбашева, не окликни тот его.

Жора и сам не знал, зачем это сделал. Друзьями они не были, общих дел не имели. Более того, затурканный жизнью, вечно неопрятный Сивков был Тохтамбашеву просто неприятен, и в другой раз он сам бы мог отвернуться, чтобы его не заметить. А тут взял и позвал. Интуиция, наверное, подсказала.

–  Как дела, Кирилл?

Капитан остановился и поправил очки:

–  Чарры Каримович!

–  Да, дорогой! У тебя что-то случилось? Говори, может, я в силах помочь?

Сивков заморгал и выдал такое, от чего Тохтамбашев просто оторопел:

–  Вы Студеного знали? Он застрелился!

–  Как застрелился?
– только через минуту Жора обрел дар речи.
– Он ведь приезжал ко мне на прошлой неделе!

–  Так! Взял и пустил пулю в висок.
– Сивков приставил к голове выпрямленный указательный палец, а потом несколько раз энергично его согнул.
– Подробностей пока никто не знает, но информация верная. Специальная комиссия будет разбираться. Шутка ли, целый комбат покончил с собой!

Потоптавшись, Сивков припустил дальше, в направлении штаба.

А Тохтамбашев поспешил к складу. Оправившись от неожиданности, он начал думать рационально. Действительно Студеный наложил на себя руки или ему Арцыбашев помог, пока что не важно. С этим можно будет разобраться и позже. Важно, что начнет работать комиссия, и насколько глубоко она копнет, лишь аллаху известно. А он, Тохтамбашев, даже не знает, что в этом чертовом ящике, который ему навязали.

Заперев дверь, Жора приступил к делу. В "апартаментах" надрывались два телефона, местной связи и городской, но он не обращал внимания. Потом! Все потом! Главное - ЭТО!

Выволок ящик в проход, монтировкой сорвал два висячих замка, откинул крышку. Что там? Что за фигня! Газеты, тряпки, обгоревшая шинель, еще какое-то барахло… Ругаясь на двух языках, Жора вышвырнул мусор на пол и увидел металлический контейнер. Схватился за оплетенную резиновым проводом ручку, дернул и взвыл от боли в спине - сказалось ранение. После второй бесплодной попытки Жора взял топор и разломал деревянный ящик.

Присел на корточки, разглядывая находку. Обычный товар? Обычный, только очень ценный? Кооператоры, значит, с руками оторвут? Ну и падла же ты, друг Студеный!

Телефоны продолжали надрываться. То один, то второй. Оказавшись рядом с ними, чтобы взять из стола связку ключей, Тохтамбашев, поколебавшись, снял трубку городского аппарата.

–  Але!

–  Это я. Узнал? Плохие новости, Жора. Жди завтра утром проверку. Я толком не знаю, что произошло, но будут рыть капитально. Якобы дана установка тебя укатать. Сам знаешь, за что.

–  Спасибо, - поблагодарил Тохтамбашев, хотя из динамика уже неслись гудки отбоя.

Вот, значит, как! Сколько добра сделал людям! Сколько раз помогал! А его - "укатать"! Нет уж, дудки!

Открыть замки железного ящика подбором ключей не получилось.

Тохтамбашев взял пилу-"болгарку". Поставил алмазный диск. И включил пилу в сеть.

Лето 2002 года

Разбудил меня легкий шорох. В тайге бывает много звуков, но этот был не из них.

Я засопел, потом, не открывая глаз, медленно перевалился на левый бок и, сделав вид, что озяб, засунул руки под мышки. Правая рука легла как раз на рукоятку "макарова". Патрон был в стволе, и оставалось только снять пистолет с предохранителя. Чтобы не было слышно щелчка, я несколько раз сонно кашлянул и приготовился действовать по обстоятельствам. С пистолетом в руке я чувствовал себя гораздо увереннее.

И тут я услышал другой звук, который здесь, в безлюдной тайге, был совершенно неуместен. В утренней тишине раздался тихий смех. Тихий женский смех. Так могла смеяться смущенно прикрывающая ладонью рот девушка. И, гадом буду, я узнал этот смех.

Я отбросил плащ-палатку и резко сел.

В нескольких шагах от меня на земле сидела Настя.

Я ничего не понимал.

Может быть, это мне приснилось?

Вот вчера, например, мне приснилось черт знает что и среди всего прочего - она. Так может быть, и сегодня она растает в воздухе, словно утренний туман? Не похоже. Уж больно все это было реально.

Настя сидела на земле, подобрав ноги, и по-деревенски прикрывала ладонью рот. У ее колен валялась небольшая корзинка, и рядом с ней по мху были рассыпаны грибы.