«Серый» стоял под полосатой маркизой, повернув голову в сторону памятника Шуту.

Том не стал сворачивать к автобусной станции.

Он знал, что там прячутся оройны. Встречаться с ними снова у него не было ни малейшего желания. Хотя он и знал, что выйдет из схватки победителем.

Лучший бой тот, который не состоялся!

Том не собирался неукоснительно следовать всем указаниям Ахава.

Он и сам уже немного разбирался в Игре. В ней не было правил, но были некие установки, которые никто не смел нарушить. И что, пожалуй, самое главное, игроки могли договариваться между собой.

Том затормозил возле «серого».

– Привет!

«Серый» демонстративно смотрел в строну, делая вид, что не замечает Тома.

Выглядело это довольно нелепо и даже смешно.

– Пакаль нужен?

«Серый» дернулся и повернул голову в сторону Тома.

Тому было чертовски обидно, что он не мог видеть выражения его лица!

Впрочем, он вполне мог себе его представить.

«Серый» выжидающе молчал.

Том достал из кармана пакали, раздвинул их как карты и показал «серому». Он проделал это намеренно медленно – чтобы интерес «серого» успел как следует разогреться.

– Я – игрок, – сказал Том для пущей убедительности.

– Скажи, что тебе нужно.

– Мастер Игры.

«Серый» сделал движение пальцами рук, как будто попытался что-то слепить из мягкой глины, затем смял глину в комок, разорвал на две части и откинул их в разные стороны.

Том ничего не понял.

– Я ищу Мастера Игры.

«Серый» указал пальцем на Тома.

– Это твоя первая Игра.

– Да, – не стал отпираться Том. – Но у меня четыре пакаля. А сколько у тебя?

– Смысл Игры не в том, чтобы собрать много пакалей.

– Разумеется, – согласился Том. – В Игре вообще нет смысла.

«Серый» одобрительно кивнул.

– Мне нужен Мастер Игры, – еще раз повторил Том.

– Его здесь нет.

– Я вижу. Где мне его найти?

«Серый» безнадежно махнул рукой и пошел в сторону Шекспир-стрит.

– Эй! Постой! – окликнул его Том.

«Серый» даже не обернулся.

Попытка оказалась неудачной. «Серый» отказался признать Тома равным себе игроком.

А может, он понятия не имел, где искать Мастера Игры.

Или он сам был Мастером Игры…

Да, такой комбинационный расклад уже напоминал шахматную партию. Для того, чтобы сделать правильный ход, нужно было просчитать все возможные ходы соперника и выбрать наиболее вероятный.

Том оттолкнулся ногой от парапета и поехал дальше.

Небо было сумрачным, и все вокруг тоже казалось каким-то серым и скучным. Чтобы стало повеселее, Том запустил рой разноцветных, радостно мерцающих звездочек, которые закружились вокруг танцующего Шута.

Остановившись у постамента, Том внимательно посмотрел по сторонам.

Последние несколько дней… Вернее, те два дня, что еще впереди, приучили его быть крайне осторожным.

Людей видно не было. Ни одного.

Хотя поначалу их было много на улицах. Растерянных, испуганных, взволнованных, экзальтированных. Не понимающих, что происходит. Им требовалось время для того, чтобы соединить фантастический вымысел, в котором они вдруг оказались, с повседневной реальностью, что, как и прежде, окружала их.

Вот только времени у них на это не было.

Оройны, с их примитивными инстинктами и навыками хищников, намного быстрее адаптировались к существованию в новых условиях. Тем, кто не мог противопоставить им хитрость, ловкость или силу, приходилось прятаться. Те, кому хватило на то сообразительности, сидели в своих домах, за запертыми дверями, как прячущиеся от хищников в норах зверьки.

Если людей не было видно, значит, где-то совсем близко затаились в ожидании добычи оройны.

И точно, в кустах возле дома Шекспира кто-то прятался.

Том представил, что на плече у него висит бинокль.

Взяв бинокль левой рукой, Том откинул в стороны крышки с объективов и поднес окуляры к глазам. Подработав фокус, он смог рассмотреть прячущееся в кустах существо.

Да, это было именно существо, а не человек.

Оно сидело на корточках, упершись согнутыми пальцами рук в землю. Из одежды на нем была только темно-синяя, разорванная до пупа майка без рукавов. Том невольно содрогнулся и чуть подался назад, встретившись с существом взглядом. Глаза оройна были похожи на серые плоские камни на дне ручья. Такие же холодные, влажные и серые. В них не было ни мыслей, ни эмоций. И, черт возьми, в них не было даже злобы. Оройн наблюдал за Томом так, будто он был куском мяса, скворчащим на сковородке. Снимешь рано – будет сырым, опоздаешь – засохнет. Оройн выжидал подходящий момент, чтобы кинуться на Тома и разорвать ему глотку. В том, что добыча от него не уйдет, зверь не сомневался. Если что и беспокоило его, так это прячущиеся неподалеку сородичи, которые, конечно, пожелают разделить с ним трапезу. Тогда придется отстаивать свое право на добычу.