То, что Джек выбрал в качестве рупора своих ужасающих деяний их листок, было подлинным чудом. Вот была бы досада, если бы он остановил свой выбор на «Столичном сплетнике» или «Санкт-Петербургской всякой всячине»! Не говоря уж о «Невской пчеле»! Но Джек сделал верный выбор, и за это им, конечно же, следовало быть маньяку признательными. Звучало, конечно, ужасно, но это было так.

Однако Прохор прекрасно понимал, что очередное сердце, присланное в редакцию, рано или поздно перестанет быть сенсацией номер один. В особенности если это будет, предположим, двадцать пятое сердце. Ибо, увеличивая тираж их листка, Джек-потрошитель в первую очередь увеличивал свою собственную известность.

А это означало, что по всей России, а то и по за границам, будет греметь имя только того, кто сумеет разоблачить этого жуткого монстра. То, что с Джеком шутки были плохи, Прохор понимал, однако ведь недаром он был корреспондентом «Бульварного экспресса»!

Он сумел выяснить подоплеку убийств – во всяком случае, так ему казалось. Жертвами Джека стали два человека из приглашенных на странный мистический вечер у графини Нулиной. А во время спиритического сеанса, что имел место на этом суаре, Джек предсказал гибель всем, кто на нем присутствовал.

И не обманул – беллетрист Державин-Клеопатров и баронесса фон Минден-Шейнау уже были мертвы. Следовательно, остальные гости, не исключая, конечно же, самой хозяйки, тоже были потенциальными жертвами! И Прохор решил взять у них всех интервью – вот это будет подлинной сенсацией! И даже если никто не захочет с ним говорить, всегда можно сляпать из этого сенсационный репортаж.

Но в еще большей степени Прохор жаждал иного – изобличить Джека-потрошителя! Ибо он ни секунды не верил, что это восставший из ада легендарный лондонский маньяк. Не исключено, что тогдашний Джек вовсе даже не умер, а все еще живет и здравствует. Будь ему тогда, двадцать пять лет назад, тридцать, сейчас он был бы весьма бодрым стариканом в возрасте пятидесяти пяти лет! И вполне мог снова убивать!

Но вряд ли бы он перебрался для этого в Петербург. Хотя согласно некоторым теориям убийцей вполне мог быть русский студент-медик… И именно эту теорию Прохор и намеревался презентовать публике. У него даже имелся на примете тот, кого он может сделать Джеком-потрошителем. Прямо обвинить не получится, однако достаточно и намеков – читатель поймет!

Времени Прохор Курицын даром не терял и составил список тех, кто присутствовал на злополучном суаре.

Итак, хозяйкой была графиня Нулина, которая явно к делу не причастна. Так, капризная бывшая актриска, которая наставляет мужу-графу рога с удалым поручиком Юркевичем, также одним из гостей. Поручик, конечно, военный, то есть к виду крови ему не привыкать, однако ж тот, кто извлекал сердца, был знаком с анатомией и явно имел хирургическую практику. А такими навыками Юркевич не обладал.

Это, как сказал бы г-н Бергамотов, факт номер один.

Женщин, и в этом Прохор тоже был уверен, следовало сразу сбросить со счетов. Не то чтобы слабый пол не мог совершить убийства, мог, да еще как! Взять, к примеру, госпожу Чернозвонову. О ней, этой богатой вдовушке, судачат, причем давно, что именно она траванула своего супруга-фабриканта. Так наверняка и было! И все же одно дело в кашку или чаечек мышьяку подсыпать, а совсем другое – человеку сердце трепещущее из груди иссечь!

Посему он тотчас вычеркнул из списка госпожу Чернозвонову, ее дочку, княгиню Бобруйскую и, наконец, госпожу Цицер.

Остались мужчины. Поручик Юркевич точно не в счет. С беллетриста Державина-Клеопатрова тоже можно снять подозрения, ибо он стал первой жертвой. Значит, имеются следующие подозреваемые: князь Бобруйский, который Джеком-потрошителем являться не мог, хотя бы по причине своего возраста и болезней. Далее следует барон фон Минден-Шейнау, подозрительный тем, что был мужем второй жертвы. Но если бы жена надоела ему хуже горькой редьки, то он убил бы ее саму, а не стал кромсать и других людей. Да барон, этот сухой сморчок, и не тянет на роль хладнокровного и расчетливого убийцы. Значит, и с него тоже можно снять подозрения.

Остался господин Кудияров, молодой человек двадцати двух лет, спортивный и, надо полагать, беспринципный. В силу своих юных лет и хорошей физической формы он вполне мог совершить убийство, и не одно, но зачем ему? Вот именно, зачем!

А лондонские убийства произошли еще до его рождения, так что быть к ним причастным он никак не мог. В том же, что между лондонскими злодеяниями, вершившимися четверть века назад, и сегодняшним кошмаром имелась прямая связь, Прохор Курицын не сомневался.

Тот, кто убивал и тогда и сейчас, обладал медицинскими познаниями. И был человеком лет пятидесяти или около того. И следуя логике, присутствовал на спиритическом сеансе.

И это факт номер два!

В списке, после того как все женщины были вычеркнуты, а кандидатуры мужчин отвергнуты, оставался только один еще человек, который подходил по всем параметрам.

Ибо единственным медиком, который присутствовал на спиритическом сеансе, был полковник Роман Вадимович Цицер. К тому же он был военным медиком, то есть привыкшим, ежели что, в полевых условиях отсекать конечности и копошиться в кишках.