Я обернулся на голос. Около нашего стола, совсем рядом с моим стулом, стоял старик в драном подобии халата, накинутом на голое тело. Ноги его были босы, а плешивая голова не покрыта. Лицо, худое, даже изможденное, было изрезано мелкими частыми морщинами, а длинная, реденькая и весьма неухоженная бороденка как-то странно подергивалась. И только узко прорезанные, ясные синие глаза смотрели пристально, с изучающей хитринкой.

Настроение у меня было прекрасное, закуски на столе — вдоволь, так что я в порыве благодушия кивнул и, чуть запнувшись, проговорил:

— Хорошо, старик, я выпью с тобой!… Вот только мы сейчас чашку для тебя потребуем…

Я хотел подозвать официанта, однако старик опередил меня:

— У меня с собой есть чашка, господин!…

И он выдернул из рукава довольно поместительную кружку, раза в четыре превышавшую емкостью наши чашечки. Я улыбнулся, хмыкнул, но наполнил его кружку до краев. Затем поднял свою чашку:

— Твое здоровье, старик!…

Вино, казалось, само юркнуло мне в горло, а вот старик тянул свое долго, неторопливо, смакуя каждый невеликий глоток.

Но все на свете кончается, кончилось и вино в кружке старика. Крякнув, он вытер свою бороденку и с чувством произнес:

— Благодарю, щедрый господин… А чтобы подчеркнуть мою благодарность, я хотел бы поведать тебе мысли о смысле вина!…

— Да?! — удивился я. — Это интересно!… Как ты сказал — мысли о смысле?! Ну-ка давай… свои смысли!

Старик выпрямился, чуть прикрыл глаза и начал читать, причем голос его вдруг утратил и шепелявость, и надтресну-тость:

— При цветах, господин, лучше пить днем, чтобы любоваться их красками. После снегопада лучше пить ночью, чтобы блюсти чистоту дум. Когда пьешь в хорошем настроении, лучше петь песни, чтобы возыметь согласие в душе. Когда пьешь перед разлукой, лучше реже наполнять чарки, чтобы укрепить свой дух. Когда пьет муж, наделенный литературным талантом, ему подобает читать стихи и играть на лютне чтобы не… опозориться. Когда пьет муж, наделенный возвышенными устремлениями, ему подобает чаще поднимать чарку, чтобы воля его упрочилась еще больше. Пить вино на башне лучше в жару — там прохладнее. Всякий раз, желая выпить вина, нужно принять во внимание… свое окружение, иначе в питии не будет смысла!

Старик умолк, и, наверное, целую минуту я разглядывал его ставшее вдруг вдохновенным лицо, а затем с чувством произнес:

— Ты отлично сказал, старик!

— Это не я сказал, господин… Это сказал великий Лу Шаоянь!

— Да?! Значит, отлично сказал… этот… Лу Шаоянь! А сейчас мы будем пить, я буду чаще поднимать чарку, а ты — читать стихи и играть на лютне, поскольку у тебя явно наличествует литературный дар! А потом мы с тобой споем!

— Благодарю тебя, щедрый господин, — поклонился старик, — но я и так уже воспользовался твоей добротой, так не буду же ею злоупотреблять… Разреши мне удалиться…

Я задумчиво почесал щеку и разрешил:

— Ну, раз ты считаешь, что тебе хватит… Не могу тебя неволить…

Старик еще раз поклонился и уже было повернул прочь от нашего стола, но его остановил тоненький голосок моего ученика:

— Старичок, не откажись выпить также и со мной!… Ты не можешь почтить одного из сидящих за столом и игнорировать прочих — это невежливо! Выпить с госпожой ты, конечно, не можешь, но я…

Старик посмотрел на Поганца и чуть заметно улыбнулся:

— Ну что ж, маленький… господин, ты прав, и я с удовольствием почту тебя бокалом вина.

Он обошел стол и снова достал из рукава свою кружку, поганец наполнил его посудину и свою чашечку, поднял ее и, глядя прямо в прищуренные глаза старика, произнес:

— За удачу, старик… За твою удачу!…

Они выпили, затем старик молча поклонился Шан Те и удалился. Поганец проводил его внимательным взглядом, а когда тот скрылся за дверью, вытащил из-под стола руку и втянул мне… мешочек с нашими деньгами!

Выглядел я в этот момент, наверное, довольно глупо, еще бы, маг, которого обворовал какой-то древний дед. Однако Поганец меня успокоил:

— Этот старичок, Ванг-даос, самый искусный карманник Пакита… был до сих пор. Я его давно знаю.

— Почему… был?… — переспросил я, снова укладывая мешочек с деньгами в карман халата, а затем, опомнившись, перепрятывая его в карман джинсов.

— Ну… Потому что до сих пор в Паките не было меня… — скромно пояснил Поганец.

— Но если ты его давно знаешь, почему он не узнал тебя? — спросила своим мелодичным голоском Шан Те.

— Он не был знаком со мной лично… — коротко ответил Поганец.

— Зато сейчас он с тобой познакомится лично… — раздался из-под стола негромкий голос синсина. — И не только он.

Именно в этот момент я ощутил приближение опасности, и это ощущение мгновенно выветрило хмель из моей головы. Я сосредоточился и быстро прощупал окружающее пространство на предмет наличия магических возмущений. Вокруг все было спокойно. Значит, опасность исходила от людей, и это обстоятельство несколько успокоило меня. А в следующее мгновение позади меня прозвучал вкрадчивый, я бы даже сказал — мурлыкающий, мужской голос: