Немая сцена длилась около минуты, после чего Поганец принялся сгребать со стола выложенные вещи. Тут парень громко выдохнул:

— Х-х-х-эг-г-г-!!! — и принялся шарить дрожащими руками по собственному телу.

Старик тоже пришел в себя, закрыв лицо трясущимися ладонями, он молча повернулся и вслепую двинулся к выходу, наталкиваясь на столы, стулья, посетителей, но не открывая лица.

Паренек, закончив обследование своего молодого тела судорожно глотнул и хриплым голосом произнес:

— Верни мне… это… мое!…

Поганец, уже убравший все под стол, укоризненно посмотрел на неудачливого вымогателя и с горечью ответил:

— Ну нельзя же так!… Ты посмотри на себя, юноша, буквально все, что ты видишь у других, ты объявляешь либо своей собственностью, либо собственностью своих друзей!…

— Это мое!!! — неожиданно завизжал парень, брызгая слюной. — Это мое!!! Это ты украл у меня!!!

Поганец в ответ сокрушенно покачал головой и совершенно спокойно пропищал:

— Когда?… Разве мы с тобой встречались до того, как ты имел наглость появиться у нашего стола?! И потом, если бы я украл эти вещи у тебя, разве я стал бы тебе их показывать?!

Парень схватился за ворот халата и, прохрипев: «Ну! Ты об этом пожалеешь!!!» — бросился… но не к выходу, вслед за стариком, а к довольно темному углу в противоположном конце зала и нырнул за малоприметную дверку.

Надо сказать, что натыкался он на столы и стулья не меньше, чем его пожилой друг, хотя глаза у него были открыты.

Когда оба вымогателя скрылись, Шан Те тихо произнесла:

— Может быть, мы пойдем отсюда… Я уже вполне сыта…

Я отрицательно покачал головой, а Поганец пояснил:

— Представление еще не окончено, а кроме того, здесь мы в наибольшей безопасности.

В этот момент я вспомнил о Гварде и заглянул под стол. Синсина там не было!

«Неужели Гварда струсил и дал деру?! — мелькнула в моей голове удивленная мысль, но я тут же отбросил ее. — Нет, тут пожалуй, что-то другое!»

Малыш Сю оказался прав: не прошло и трех минут, как и двери, за которой скрылся наш неудачливый вымогатель, появились трое здоровенных ребят весьма зверского вида в одинаковых черных халатах, подпоясанных толстыми веревками, и решительным шагом направились к нашему столику.

— А вот и «успокаивающие жар»… — едва слышно, вроде как испуганно, пискнул Поганец, но когда троица приблизилась, он с самым наглым видом поинтересовался: — Ребята, у вас что, траур?…

Двое из вновь прибывших заметно удивились, зато третий чуть насмешливо ответил:

— Да… Траур… По маленьким мохнатым зверушкам!…

Он протянул свою огромную ручищу к тонкой шее моего ученика и добавил:

— Ты пойдешь с нами!…

Однако я подготовился к такому развитию событий. Легко дунув в направлении агрессивной троицы, я произнес вспомнившееся мне слово и громко щелкнул пальцами. Мордоворот, тянувшийся к Поганцу, быстро посмотрел в мою сторону, и я тут же показал ему язык. «Успокаивающий жар» возмущенно повернулся к одному из своих товарищей и… показал ему свой язык! Да какой язык!!

— Ты че?! В харю хочешь! — взревел оскорбленный товарищ и тут же, размахнувшись своей здоровенной лапой… заехал локтем прямо по физиономии третьему «Успокаивающему жар».

Тот звонко хлюпнул разбитым носом, пытаясь втянуть назад хлынувшую на губу кровь, а затем молча развернулся и вмазал первому грубияну кулаком в глаз. Крякнув от неожиданности, зачинщик драки покачнулся, но устоял на ногах и немедленно схватил того, кому он демонстрировал свой язык, за отвороты халата.

— Ты че?! — снова повторил оскорбленный свои, видимо, наиболее часто употребляемые слова, но продолжить не успел — последовал резкий бросок, и «ты че?!», перевернувшись в воздухе, врезался головой в стоящий рядом стол.

Бросок был очень хорош, и его автор с довольной улыбкой повернулся к тому молчаливому «Успокаивающему жар», у которого был разбит нос, явно ожидая горячего одобрения, однако вместо этого получил второй удар, на этот раз по другому глазу, и теперь уже не смог устоять. Он рухнул навзничь рядышком со своим товарищем, поднимавшимся с пола, и тот не замедлил использовать представившуюся возможность. Наступив упавшему на живот, он использовал сей живот как батут, резко оттолкнулся и вмазался темечком прямо в уже разбитый нос молчуна. Раздался нехороший хруст, и… теперь уже на полу лежали все трое. Лежали и не торопились подниматься — понимали, видимо, что, если встанут, опять начнут драться между собой.

«Ну надо же, насколько эффективным оказалось это „Слово раздора“! — удовлетворенно подумал я, а Поганец, пытаясь поверх стола рассмотреть отдыхающих богатырей, недовольно пискнул:

— Хм!… Неужели в этом заведении не осталось ни одного спокойного, здравомыслящего человека?…

— Ну почему же, — раздался справа от меня спокойный, здравомыслящий голос. — Я могу попробовать разобраться в данной ситуации спокойно и… здравомысляще. Только сначала представьтесь, господа.

Я быстро обернулся на голос и увидел стоявшего рядом с нашим столом немолодого, явно старше сорока лет, мужчину в длинном вишневого цвета халате. На груди с левой стороны вишневый шелк был украшен небольшой, вышитой золотом головой тигра. Умные, спокойные глаза незнакомца внимательно разглядывали нашу компанию, уделяя наибольшее внимание… Шан Те.