Грюнеберг скорчил недовольную гримасу.

– Не будьте таким грубым, ну что за выражения!

– Но это же не впервой, когда нам приходится поступать именно таким образом.

Грюнеберг сверкнул своими зелёными глазами. Воцарилось молчание. После значительной паузы он произнёс: “иногда вы просто озадачиваете меня, мистер Саливан.”

– Неужели?!

– В нашей организации вы числитесь, как К-65, высший же класс, который когда-либо достигался, это – К-66. Но это случается крайне редко, сам я пока ещё не встречал агента такой квалификации. Но, несмотря на свой высокий класс, вы довольно часто судите слишком поспешно, вы не хотите за¬ставить себя подумать прежде, чем сказать. А это уже большой минус, особенно для разведчика.

– Разве думать – моё дело? Моё дело – только исполнять. Думать я оставляю таким, как вы. А впрочем, то, что я думаю ведь всё равно не игра-ет никакой роли.

– Само собой, разумеется. И всё-таки иногда подумать просто необходимо. Ну да ладно, доволь¬но пререканий, давайте перейдём снова к делу.

– О’кей, босс. – Я вынул пачку сигарет из нагрудного кармана рубашки и щелчком выбил сига¬рету .

Грюнеберг мрачно взглянул на меня: он ненави¬дел табак, спиртное и прочие маленькие радости, которые делают жизнь более привлекательной.

– Только приоритеты – вот главное, чем мы дол¬жны руководствоваться в наших делах.

Я улыбнулся.

Грюнеберг обиженно поджал губы и сердито ска¬зал , – Я не пойму, что смешного в том, что я сказал?

– Эти грязные вонючие игры, которыми мы занимаемся, и это вы называете делами.

Его глаза буквально прожгли меня насквозь.

– Эти грязные игры, как вы изволили выразить¬ся, мистер Саливан, и есть то единственное, что даёт нам возможность не идти на уступки врагу. А сделай мы это, мы тотчас бы превратились в дер¬жаву второго сорта, по крайней мере, на ближай¬шие годы. – И для пущей убедительности он под¬твердил свои слова соответствующим жестом. – Но учтите, мистер Саливан, мы никогда не допустим этого. Я хорошо понимаю ваше, довольно своеоб¬разное, отношение к тому, что мы называем патри¬отизмом. Но как бы то ни было, я, невзирая на ваше особое собственное мнение, скажу вам чест¬но – я очень заинтересован в том, чтобы именно вы выполнили это задание. Ну, а теперь, пожалуй, продолжим разговор о том, на что же нам следует обратить внимание прежде всего.

– Не возражаю, – словно смирившись ответил я. Он хитро взглянул на меня и продолжил.

– Итак, если рассуждать с точки зрения заин-тересованного лица, то, если отрубить у спрута одно из его щупалец, взамен ему обязательно вы¬растет новое; но если обрубить их все, спрут тогда станет просто беспомощным, и его можно бу¬дет брать голыми руками.

“Лучшее, что ножно сделать с осьминогом, это сварить и съесть его”, – подумалось мне.

Но Грюнеберг, казалось, получал бесконечное удовольствие от своей аналогии. Во всякой слу¬чае, лицо его просто сияло.

– И за какое же щупальце мне браться в первую очередь ?

Он развёл свои огромные руки в стороны и до-верительно склонившись прошептал мне в самое ухо: “Прежде всего надо начинать с источника”.

– С какого же? – не удержался я от преждевре¬менного ответа.

– Хватит дурачиться, Саливан, – прогремел мой шеф, а он умел это делать.

На какое-то мгновение я словно оглох, и у ме¬ня разом пропала охота шутить.

– Вот так-то лучше, – увидя мою реакцию, ска¬зал Грюнеберг – Итак, вы наверное знаете о тех огромных прибылях, которые приносит контрабанда наркотиками. Настоящие доходы получает тот, кто стоит в конце цепочки. Крестьянину, который раз¬водит мак, достаются гроши. И всё же, нельзя за¬бывать , что мак и есть важнейшее звено в цепи, без него вряд ли бы имелся героин у тех, кто стоит на другом конце цепи.

– И каким образом вы собираетесь действовать?

– Исследуя каждое звено, чтобы проследить и выяснить весь процесс от начала до конца. И если мы ликвидируем только одно из звеньев, – мрачно усмехнулся Грюнеберг, – у спрута вырастут новые щупальца, и тогда всё начинай сначала.

“Уничтожить все звенья преступной цепи, да, это будет нелегко”, – подумал я и, решившись, всё же спросил: “А сколько звеньев, мистер Грю-неберг, придётся проследить мне лично?”

– Пока ещё невозможно определить это точно, мистер Саливан, всё зависит от...

– От чего?

– От того, что вы сможете сами увидеть, просмотрев нашу секретную информацию.

– Но тогда, по крайней мере, вы мне должны хоть что-то объяснить, хоть как-то ввести в курс дела.

– Нам удалось ухлопать довольно-таки иного плёнки, засняв целые фильмы и сделав сотни фото¬графий служащих фирмы у проходной. Вам предстоит просмотреть всё это и, если вы узнаете кого-либо из них, а мы очень надеемся на это, то сам этот факт и явится отправной точкой вашего задания. Было бы от чего танцевать.

После этой довольно-таки длинной беседы мы, наконец, отправились в страховую компанию “Ло¬тос”, точнее в здание под этой вывеской. “Ло¬тос” имеет массу страховых контор повсюду, но здесь эта компания служила лишь прикрытием для ЦРУ. Итак, это была “крыша” одной из резидентур ЦРУ.

Девушка в приёмной, крашеная блондинка с измождённым лицом провела нас в небольшую комнату, где осиротело стояли лишь небольшой стол и два простых стула. На одной из стен висел экран. На противоположной стене пряно посреди из четырёх¬угольной ниши можно было видеть кинопроекцион¬ную установку. На столе лежала толстая пачка глянцевых фотографий.