Этот процесс можно сравнить с взрослением. Пока у ребёнка не вырастут зубы, он не может самостоятельно есть твёрдую пищу. Пока юноша или девушка не достигнут определённого возраста, они не могут стать отцом или матерью. По физической силе десятилетний не сравнится с собой же двадцатилетним. Для мага - двадцать три, это не возраст. Это ещё ребёнок, у которого даже не сменились молочные зубы.

Я слыхал истории, в которых, из-за несоответствия возраста, телесного развития и силы, маги сходили с ума. Их жизнь состояла из двух частей и вторая всегда запаздывала. Кое-кто рвал жилы, стараясь перепрыгнуть через собственную голову, ускорить своё развитие, получить ещё большую мощь. Как правило, это ничем хорошим не заканчивалось.

И тут меня осенило. Неудивительно, что в своём отделе ди Ландау со всеми на ножах. Старшие просто ревнуют и завидуют. Их не может не задевать, что такая малявка уже довольно сильна, благодаря своим врождённым качествам и со временем станет ещё сильнее. Это всё равно, что посадить на совете среди патриархов пятилетнего ребёнка. Пусть уже довольно умного, но ещё ребёнка. В лучшем случае они сочтут это шуткой, в худшем - оскорблением. Но никогда не примут его за равного.

Я мог представить, как это бесило молодого мага. Но что поделать, даже среди нормальных людей, тебя будут оценивать сначала по возрасту, а только потом по делам и реальным способностям. Я мог только посочувствовать своему напарнику и впредь стараться сглаживать острые ситуации.

С этими мыслями я заснул.

14

Я проснулся только через несколько часов. Солнце ещё не село, но уже собиралось опуститься за скалы и погрузить остров в сумерки. Пока воздух был нагрет, я успел сходить к водопаду и привести себя в порядок. Ледяная вода, мыло и бритва мгновенно привели меня в чувство. Теперь мне было намного лучше, чем утром.

Я люблю ощущение чистоты, когда надраенная губкой до блеска кожа и вымытые волосы поскрипывают, если их потереть. Как будто смываешь с себя все неприятности и беды. Становишься не только чище снаружи, но и внутри.

Пока я мылся, в грот вернулись маг и священник, и очень скоро у водопада у меня появилась компания.

Ди Ландау залез прямо под тугую струю воды и стоял там не меньше пятнадцати минут. Я даже заволновался, что он переохладится, но отец Ио только покачал головой, чтобы я не беспокоился.

Мы ещё успели высохнуть и выпить чаю, когда примчался Эмилио с вестью, что яхта с вызванными людьми вышла из порта и движется в нашу сторону.

– Только... только у неё поднят княжеский флаг. Кто-то из семейства правителей на борту, - с благоговением произнёс юноша.

– Это очень хорошо, что они решили почтить своим посещением родственницу, - одобрил отец Ио.
– Так шансы, что она действительно успокоится, повышаются минимум вдвое. Надеюсь, они привезут все необходимые дары...

Мы вчетвером собрались, затушили очаг и отправились встречать Бергентскую делегацию.

Изящная бело-золотистая яхта плавно вошла в бухту и бросила якорь. Был спущен шлюп и на берег начали прибывать гости.

Эмилио не ошибся. На яхте действительно был княжеский флаг, прямо над Бергентским вымпелом. Только вот приехал отнюдь не родственник князя. На землю острова ступил сам правитель города.

Это был высокий светловолосый человек, с острым прищуром и властными движениями. Он носил белое с лазурью, и в своём кителе выглядел очень внушительно. За ним по пятам следовал адъютант и охрана.

Мы поклонились, приветствуя правителя.

Увидев епископа, князь Бергента не побрезговал опуститься на одно колено перед отцом Ио и попросил благословения. Вся его свита повторила движение правителя.

Святой отец благословил всех прибывших.

Яхта была очень вместительной, всего на остров прибыло двадцать человек, включая охрану князя. Турицци нашёл нас взглядом и одобрительно кивнул. Эмилио просиял, ди Ландау кивнул в ответ.

Отец Ио возглавил процессию и повёл всех вверх, в скалы. Солнце к тому времени уже опустилось за гору, поэтому все зажгли фонари. Самыми последними шли два служки. Они несли ларец с теми самыми дарами, о которых епископ упоминал ранее.

Торжественная колонна поднялась по каменной тропинке и остановилась на среди пиний. Князь оглядел разгромленную площадку перед склепом, поморщился и что-то негромко сказал адъютанту, тот кивнул и сделал пометку в планшете.

– Приступайте, святой отец, - спокойно сказал он епископу.

Хоть его тон был ровный и доброжелательный, это прозвучало как приказ. Отец Ио и глазом не моргнул. Он не стал качать права, хотя такое отношение можно было бы счесть пренебрежением к его сану. Верховный Бергентский священник был мудр и уравновешен, и своей мудростью и спокойствием он с радостью делился с другими.

Маги, в том числе и Турицци, и охрана разошлись по краям площадки, чтобы не мешать ритуалу и охранять его светлость. Священники установили переносной жертвенник и возложили туда собранный Эмилио хворост. Огонь занялся мгновенно, словно показывая, что прародительница Бергенты не возражает против ритуала. От ярких языков костра сразу стало ясно, как вокруг уже холодно и темно.