Все, даже князь, склонились перед жертвенником, и отец Ио начал службу. Он сначала долго читал все необходимые молитвы. Я поразился его памяти, ведь он ни разу не заглянул в молитвенник. Повинуясь его знаку, служки открыли ларец. Внутри лежали пышный хлеб, огромнейшая рыбина и отрез красивой ткани, по яркому отливу, я понял, что в жертву принесут нечто не менее благородное, чем шёлк. Каждый из даров символизировал особенности приморского региона. Хлеб - обработанные плодородные нивы и сады, рыба - развитое морское хозяйство, а заграничный шёлк - успешную торговлю. Потомки показывали своей прародительнице, что они чтут её заветы и дела у них идут очень хорошо. Своими дарами они благодарили её и давали знать, что помнят и уважают её, отдавая ей самое лучшее.

Хлеб, рыбина и шёлк канули в огонь и мгновенно исчезли, показывая, что жертва принята. Огонь пыхнул огромным столбом резко вверх и мгновенно исчез. Жаровня опустела. Отец Ио отошёл в сторону, служки убрали жертвенник, и к склепу шагнул князь. Он был предельно краток и конкретен.

– Мать наших матерей и отцов, мы явились на твой зов. Прошу, снизойди к своим детям. Скажи, что вызвало твой гнев.

Я думал, что высокопоставленного призрака сложно вызвать такими простыми словами, но из портала склепа потянуло сквозняком и перед князем появилась давешняя фигура. В этот раз она выглядела спокойной и умиротворённой. Мы смогли разглядеть её подробнее. Верхнюю половину лица женщины скрывала птичья маска из белых перьев, из таких же перьев было соткано её призрачное платье.

Голос призрака был тих и ласков. Ничто не напоминало бешеный крик камней и ветра, который я слышал прошлой ночью.

– Сын моих сыновей, - прошептала женщина.
– Сон вековой мой был нарушен. Мой склеп был вскрыт и мой доспех похищен...

Её слова вызвали смятение во взглядах присутствующих. Даже ди Ландау заметно заволновался.

– Я догнала всего троих злодеев и растерзала...
– продолжил говорить призрак, видимо, имея в виду те три трупа, которые мы видели у озера.
– Но их было больше... остальные ушли от наказанья и увезли с собою моё сокровище.

Князь сжал кулаки, на его скулах заходили желваки.

– Я разберусь, - пообещал он, не тратя слов на ветер.
– Мать матерей, укажи, в какую сторону был увезён твой доспех?

Женщина слабо улыбнулась, сияя во мраке. Она подняла руку, выдернула из своего платья перо и подкинула его вверх.

– Пусть тот, кто слышит голос ветра, вас ведёт. Ему доверьтесь, он доспех найдёт...
– стихами ответила призрачная дама.

Мы все на мгновение отвлеклись от прозрачной фигуры, наблюдая за полётом пера. Ничем иным, кроме магии наше синхронное отвлечение внимание объяснить было нельзя. Перо перекувырнулось в воздухе, метнулось пару раз, как будто разыскивая адресата и мягко опустилось к ди Ландау на макушку.

Он вытаращил глаза, не веря случившемуся. Эмилио открыл рот, а отец Ио поднял брови. Все остальные приняли это за благословение от первой княгини Бергенты, а вот нам, участникам вчерашнего побоища стало ясно кое-что ещё.

Как маг ни старался извиняться, благородная дама так и не простила его за хамство. Но всё-таки будучи милостивой госпожой, она давала ему шанс заслужить прощение.

Князь наклонился к своему помощнику, адъютант подсказал ему имя.

– Эксперт Багратион ди Ландау, - произнёс его сиятельство, повернувшись к моему напарнику, маг вздрогнул и выпрямился.
– Оставляю всё на вас. Турицци, Рицетта, - повернулся он к начальникам магов и полицейских.
– Предоставьте ему всё необходимое для поисков. Отчитаетесь передо мной лично. Святой отец, позвольте доставить вас в город.

Епископ с удовольствием кивнул.

Считая свой долг выполненным, князь покинул площадку перед склепом и начал спускаться вниз, к бухте.

Начальники отделов, магического и полицейского, переглянулись и хором сказали:

– Завтра в восемь в управлении, Баграт.

– Так точно, - на автомате сказал ошарашенный маг, глядя на них пустыми глазами.

Отец Ио вздохнул и повернулся ко мне:

– Присмотрите за ним. Я тоже приду завтра на совещание. Тогда и поговорим.

Я кивнул, и он ушёл вслед за князем.

Потихоньку все прибывшие на яхте потянулись вниз, освобождая площадку. Они бросали странные взгляды на ошарашенного молодого мага. В их глазах вспыхивали разные эмоции, от зависти до недоумения. Невозмутимые служки собрали жертвенник и ушли вслед за всеми.

Нас за собой не звали, поэтому мы потихоньку пошли к своему гроту. Ди Ландау всё ещё находился в прострации. Когда мы вышли на ту самую скалу, с которой я в первый же день любовался морским пейзажем, маг словно очнулся, увидев освещённую фонарями яхту. Он вцепился в мой рукав и дёрнул.

Я обернулся и увидел, что в голубых глазах молодого эксперта плещется отчаяние:

– Почему я?!
– выдохнул он.
– За что? Я же ИЗВИНИЛСЯ!!!

Итак, маг в истерике одна штука. На моё счастье Эмилио промолчал и вообще поспешил улизнуть, оставив нас на площадке вдвоём.