– Причем тут стыд? Ты так говоришь, будто… если ты считаешь, что мы можем

проявить уважение, ничего не делая…

– Боже, – Марио подтянул его ближе. – Я вовсе не имел в виду… я просто…

– Ты просто сказал, что он хотел, чтобы мы делали друг друга счастливыми… –

Томми поцеловал мокрое лицо, снова протянул руки. – Давай же, позволь мне.

Тебе нужно поспать, а так ты лучше уснешь, вот и все.

Но он знал, что дело не в этом. По крайней мере для него это был способ

укрепить их связь, доказать себе, что здесь его место, закрыть пропасть, которая сегодня разверзлась между ними, когда Сантелли молились.

Томми сказал умоляюще:

– Мы часть друг друга. Папаша Тони знал это. И это лучший способ, которым я

могу… это доказать.

Марио обнял Томми и пробормотал:

– Ты ничего не должен мне доказывать, малыш. Я знаю, что мы часть друг друга.

И всегда будем.

Гудок паровоза звучал в пустынной ночи. Анжело, одурманенный снотворным, вздрагивал, глядя неспокойные сны. Стелла Гарднер медленно смаргивала

слезы, которые не могла вытереть, потому что на плече ее лежала голова

Джонни, провалившегося в сон, словно оглушенного горем. В Сан-Франциско

беременная Элисса Рензо рыдала, пока не уснула, отвергая утешения Дэвида.

Люсия сидела в темноте в старом доме Сантелли с четками в руках и пыталась

молиться, но мысли ее все возвращались к представлению десятилетней

давности. Старая Изабелла ди Санталис спала урывками, так толком и не поняв, что еще один из ее сыновей покинул этот мир. Даже Марио и Томми в конце

концов уснули, успокоенные, в объятиях друг друга. А Антонио Абелардо

Сантелли лежал в тихом безымянном месте, один, в чужом городе под

присмотром чужого священника, который не знал ничего, кроме того, что перед

ним душа, отошедшая к Господу, и больше ни в каких знаниях не нуждался.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. 135F = 57C

Глава 26

Общая столовая со своим неписаным табу на деловые разговоры за едой лишила

Сантелли времени, которое у Ламбета отводилось на всякого рода семейные

обсуждения. Только поздним утром Анжело смог собрать всех в углу большого

шатра. Рабочие за их спинами устанавливали оборудование. Анжело, хоть и

бледный, выглядел спокойным.

– Для начала нам надо обговорить номер. Если просто выкинуть все трюки, в

которых участвовал Папаша Тони, у нас мало что останется. Томми, я видел, как

ты делал двойное назад на репетициях. Мэтт, как ты думаешь? Можно вводить

его в номер?

Марио, поколебавшись, взглянул на Томми.

– Пусть попробует разок-другой на тренировке. Если получится, ставь. Только

нужно, чтобы кто-то подавал перекладину на двойной трапеции. Номер-то

рассчитан на троих вольтижеров и двоих ловиторов. Наверное, можно попросить

Вэйлендов, чтобы они нам кого-нибудь нашли…

– А чем Стелла не подходит? – вмешался Джонни. – Она делает все, что делает

Томми, еще и лучше.

– Ты же знаешь, как Папаша относился к женщинам в классическом полете…

– Я знаю, как ты относишься, – перебил его Джонни. – Но он ведь выпустил Лисс, когда мы пробовались у Старра. Хочешь сказать, Стелла недостаточно хороша

для Вудс-Вэйленда?

– Джонни, послушай, Анжело не… – запротестовала Стелла.

– Я никогда этого не говорил, – возразил Марио. – Если уж на то пошло, она

летает лучше Лисс…

– Вот, наконец-то ты это признал!

Марио нахмурился.

– Я этого никогда не отрицал. Просто есть разница, причем большая. Лисс

занималась классическим полетом, а ты учил Стеллу выделывать всякие

красивые штучки. Не знаю, впишется ли она.

– Черт побери, можно же что-нибудь новенькое попробовать.

Резко мотнув головой, Анжело жестом велел Джонни замолчать.

– Джок, ради бога, давай пока туда не лезть! Стел и так в шоу работы хватает.

Пусть поработает с нами день-два, надо ведь кому-то подавать перекладину, а у

нее отличный тайминг… сделает пару простых трюков. Как ты, Стел, попробуешь?