таким простым, что никто даже внимания не обращает! Мы могли бы обставить

номер так, что люди будут в буквальном смысле на краешке кресла сидеть…

– Такая зрелищность мне не нужна. Это фальшивка и обман, вот и все!

Джонни хлопнул ладонью по сундуку.

– Мэтт, как ты мне надоел, как ты меня задрал всей этой скромностью и

неприметностью! Это же номер! Ты знаешь об этом так же прекрасно, как и я! Ну

подумай хоть минуту головой!

– Так, слушай…

Тут в дверь постучали – негромко, но категорично.

– Упс, смотрите, что вы наделали, – сказала Стелла и подошла к дверям.

– Стелла, дорогая, – позвали снаружи извиняющимся тоном, – вы не могли бы там

хоть немного тише? Я только что уложила Баки спать, а теперь он снова плачет.

– Разумеется, – прошептала Стелла. – Прости, Вики.

И с пылающими глазами повернулась к мужчинам.

– Вики Дэвис, у ее ребенка режутся зубы. Так что очень прошу, выметайтесь

отсюда, вы оба. И Джонни, хоть словечко от тебя вечером услышу… хоть

словечко! Понял?

– Да, мэм! – со смехом сказал тот.

Марио тихонько присвистнул.

– Эй, Стелла, извини…

– Не трать время! Просто убирайтесь! Прямо сейчас!

Дверь за ними захлопнулась с ощутимым грохотом. Томми и Марио посмотрели

друг на друга со смесью восхищения и досады.

– Кто знает, – пробормотал Марио, – может, в семье все-таки будет вторая

Люсия.

Однако к тому времени, как они вернулись в купе, веселость Марио сошла на нет, и выглядел он еще мрачнее, чем прежде.

– Мы начали с Коу Вэйленда, – он сердито смотрел в темноту за окном. – А

Джонни все перевел на номер и как бы туда впихнуть способности Стеллы.

Он залез на полку и улегся, подложив руки под голову и не отрывая глаз от окна.

– И что нам теперь делать?

Вопрос был риторический. Томми вскарабкался на свою верхнюю полку и не стал

отвечать. Порой он мог вывести Марио из приступа дурного настроения – но

сейчас был не тот случай.

На следующий день Томми снова подошел к Джонни насчет Вэйленда, однако

тот лишь нахмурился.

– Доказательства. Что-нибудь, что можно предъявить Вуди. Тогда, может, и

получится. А пока ничего не поделаешь.

Томми следил за Вэйлендом – пока не побоялся, что наблюдение станет слишком

бросаться в глаза – но ничего конкретного не заметил, никаких очевидных

признаков. А на третий день пребывания в Денвере случилось такое, что ему

стало не до шпионских игр.

Они сидели в раздевалке. Томми отправлял одежду в стирку, и только что

фургон привез большой сверток с фамилией САНТЕЛЛИ. Теперь он рылся в

вещах, выбирая из груды свои носки, брюки и рубашки и складывая их на дно

сундука. Марио, стоя на коленях рядом со своим сундуком, начищал лучшие

туфли.

– Хочешь, твои тоже почищу? Нет смысла возиться с чистыми шмотками, когда

руки в ваксе. Бросай сюда.

– Конечно, – Томми протянул Марио коричневые ботинки.

К ним по проходу шел Джейк Дэвис, и Марио поднял брови.

– В чем дело?

– Собираю деньги для Фортунати. Большинство воздушников что-нибудь дают.

– Боже! – Марио сел на корточки. Он был обнажен по пояс, волосы на голове

стояли дыбом. – Что случилось?

– А вы не слышали? Вуди сообщили прошлым вечером, а я позвонил брату… он

работает в Бостоне, там, где они выступали.

– Джейк, что случилось? У нас своих проблем хватало, мы ничего не знаем!

– Клео, – сказал Джейк. – Пролетела мимо сетки на двойном. Говорят, сломала

спину. Точно не знают, выживет ли.

– Иисусе, – прошептал Марио.

Обувная щетка упала на стопку выстиранных рубашек. Томми, чувствуя какое-то

отупение, наклонился подобрать ее. «Клео», – в ужасе подумал он.

– Это точно. Ты же их знаешь. В смысле, лично. Я их никогда не встречал.

– Джим Фортунати мой кузен, – сказал Марио, – а Клео выступала с Сантелли не

один год.

Говорил он слегка заторможенно.

– Она сильно пострадала?

– Так я слышал. Ничего определенного… сам знаешь, слухи. Но она в больнице, и