бывали очень приятные события.

Да чтоб его… Надоел уже дразнить при посторонних!

– Оклахома, – повторил Джонни. – Ну да. По мне, взял бы кто Техас, Оклахому и

весь библейский край и швырнул в Великий Каньон. Есть в «Билборде» что-

нибудь еще, Томми?

– Хорошая фотография Фортунати. Клео и Лионель в Бостоне.

– Нам бы туда, – сказал Джонни. – Эта жара меня убивает. Когда прочитаешь, дашь мне? Стел собирает вырезки с Клео Фортунати для альбома. Совсем на

ней свихнулась… до сих пор злится, что Лисс с ней встретилась, а у нее не

получилось. Ладно, пойду перекинусь словечком с Коу Вэйлендом. Этот

придурок меня достал.

– Что он натворил на этот раз? – полюбопытствовал Марио, а Томми навострил

уши.

– Я спросил этого вонючего ублюдка, в каком свинарнике его растили, что он не

стирает трико хоть иногда. В такую жару от него несет, как от старого козла.

Когда я вонь даже на аппарате чувствую, это уже явно чересчур! В общем, я

посоветовал ему постирать костюм и почаще мыться, а он в ответ спросил, не

гомик ли я, раз не могу пережить запах пота!

Марио пожал плечами.

– Он, когда на кого-то злится, всех гомиками обзывает. Не обращай внимания.

Джонни усмехнулся.

– Я предложил ему спросить насчет этого Стел. Не знаю даже, каким человеком

надо быть, чтобы называть всех вокруг голубыми. Так или иначе, я куплю ему

кусок мыла и пообещаю, что если он не начнет мыться, то я закину его в поилку

для лошадей! Чертов дешевый балаган! Ларри Вэйленд, наверное, до сих пор

хранит первый заработанный пятак… как вы думаете, почему он поставил Коу в

наш номер, а не взял другого ловитора? Наверняка чтобы сэкономить сотню

долларов в неделю!

И он удалился между рядами сундуков.

«Коу Вэйленд – порядочная заноза, – подумал Томми. – Зато Марио и Джонни на

него отвлекаются и не грызутся между собой».

Марио склонился над Томми, опустившимся на колени возле сундука, и тихо

пробормотал – так, чтобы другие не услышали:

– Спорим, ты не думал, что у меня такая хорошая память, а, ragazzo?

– И что мне ответить?

– Я же говорил, что довольно сентиментален, – шепнул Марио. – Эй, что-то у тебя

уши цвет сменили. Ты покраснел?

– Отвали, – выдавил Томми, – прекрати, Марио!

На них никто не смотрел, но он все равно болезненно остро ощущал чужое

присутствие.

Марио со смехом выпрямился.

– Позже поболтаем, – сказал он и заметил: – На кухне флаг подняли. Пойду-ка

поем.

Томми остался на коленях возле сундука. С одной стороны, он был доволен, что

Марио еще помнит переживания и накал их первого сезона. С другой, злился за

то, что парень поднимает подобные темы прилюдно, когда нельзя толком

ответить, не выдав себя.

Ну и что мне полагалось отвечать?

Но между дневным и вечерним шоу Томми сделал открытие, которое полностью

затмило весь гнев и замешательство. В раздевалке он промолчал. Когда поезд

загружали после представления – тоже. Когда они оказались в купе, и поезд

тронулся, Марио выговорил голосом, едва слышным за стуком колес:

– Иди ко мне, Томми. Вроде бы ты собирался что-то рассказать про Лоутон, штат

Оклахома, а?

– Разумеется, – Томми соскользнул вниз. – Но сначала расскажу кое-что другое.

Слушай, ты знал, что Коу Вэйленд пьет? Держит бутылку в сундуке…

– Знаю. Мы брали у него виски для Анжело. И не он один возит с собой

спиртное… Люсия тоже возила – если кто-то простудится, или зубы заболят.

– Я видел, как он пил, – упрямо продолжал Томми. – Пару раз. Не до отупения, но

пил. И от него пахло. В прошлое воскресенье…

– Какое кому дело, что он делает по воскресеньям? Если бы всех, кто пьет по

воскресеньям, увольняли, пришлось бы закрывать шоу.

– Он пил сегодня вечером. Прямо перед представлением.

Марио рывком сел.

– Стой, погоди минуту. Я знаю, что парень тебе не нравится. Я и сам его едва

терплю. Но это правда, Том? Ты не выдумываешь? Не преувеличиваешь?

– Ты за кого меня принимаешь? – взъярился Томми. – Я бы не стал клеветать!