Марио взялся за перекладину, раскачался, сделал первый кувырок…

Боже, он сейчас упадет!

В руки Коу Вэйленда Марио не попал – полетел вниз, ужасающе вялый. По

трибунам пронесся приглушенный стон. Марио сумел перевернуться на спину, но

падение было неуклюжее и приземление тоже. Вместо того чтобы лезть наверх

для второй попытки, позволенной после неудачного тройного, Марио потряс

головой и знаком велел им спускаться. Томми, выполнив искусное сальто в сетку, которым они завершали номер, ощутил укол сожаления и сочувствия: он и сам

ненавидел, если трюк не получался на представлении.

Не стоило ему сегодня пробовать.

Когда они под аплодисменты покидали манеж, Томми прошептал:

– Ты в порядке?

У Марио было серое измученное лицо.

– Да, просто упал на больное запястье.

– Пусть Джонни в раздевалке посмотрит. Ему хорошо даются такие штуки.

Больше Томми ничем не мог помочь.

В шатре Джонни долго разминал Марио плечи, забинтовал ему руку и в кои-то

веки не отпускал скверных шуточек. Марио сидел с одеялом на плечах и дрожал: падение сильно его потрясло. Томми сбегал за кофе и сэндвичем, но парень

глянул на еду с отвращением:

– Не хочу.

– Но ты же не обедал, – едва ли не со слезами заспорил Томми. – Тебе надо

поесть.

Джонни, закончив перевязку, сказал:

– Ну же, синьор Марио, только не закатывай нам истерику. Что бы сказал

Анжело, если бы увидел?

Марио, издав долгий дрожащий вздох, глотнул кофе. Взял сэндвич здоровой

рукой и вдруг усмехнулся, пусть и слабой тенью прежней улыбки.

– Ладно, ребята, ладно.

К вечернему представлению он выглядел уже относительно нормальным.

Правда, запястье у него явно болело, и тройное Марио делать не рискнул –

закончил двойным с пируэтом. Однако аплодисменты он принял с обычными

живостью и весельем. Тем не менее, после шоу, в поезде, Марио погрузился в

горькое молчание. Томми так и подмывало слезть к нему на полку и утешить, но

что-то в холодном отстраненном выражении его лица удерживало от этого

поступка.

Томми долго не спал – лежал, слушая дыхание Марио, и думал: «Он тоже не

спит… Сезон покатился к черту». В конце концов, не выдержав напряженной

тишины внизу, Томми перегнулся через край полки и позвал:

– Марио, ты спишь?

– Оставь меня, Везунчик, – ответил Марио довольно спокойно, но терпение его

явно висело на волоске. – Просто помолчи, ладно?

Томми лег обратно. На секунду он разозлился.

Ну и черт с ним, пусть страдает, если хочет.

А потом на смену злости пришла тревога.

Что случилось с Марио?

Что с ним происходит?

Chapter 14

АНТРАКТ (1947-1952)

ГЛАВА 1

Лишь с утренним светом, забрезжившим в окне, Томми удалось уснуть. Проснулся

он, когда поезд остановился на пустынной станции – под протестующие крики

зверей и грохот локомотива. Измученный Марио спал мертвым сном. Он не

шелохнулся, даже когда Томми, одеваясь в тесном купе, стукнулся о его полку. В

кухне Марио появился поздно, отмахнулся от своего обычного завтрака и

проглотил несколько чашек черного кофе. Официанты принялись убирать столы, один подошел к Марио и протянул желтый конверт.

Телеграмма. Что еще?

Пока Марио разрывал конверт, все столпились вокруг в ожидании. Вздохнув с

облегчением, парень протянул листок Джонни.

– Ради разнообразия хорошая новость.

Стелла и Томми, вытянув шеи, прочли через плечо Джонни: У ЭЛИССЫ ДОЧЬ САН-ФРАНЦИСКО 5.45. НАЗВАЛИ КЛЕО МАРИЯ РЕНЗО.

ОБЕ В ПОРЯДКЕ. С ЛЮБОВЬЮ ДЖО.

– Вот и прекрасно, – пробормотала Стелла. – Лисс говорила, что хочет дочку.

Надо будет отправить ей цветы, Джонни.

– Конечно, детка, как скажешь, – ответил Джонни. – Клео Мария, значит? Вполне

логично, если учесть, как Лисс относится к Клео. Эй, когда будем посылать Лисс

цветы, надо и Клео отправить, да?

– И записку, – добавил Томми. – Клео обрадуется, узнав, что Лисс назвала дочку в

ее честь.

Марио снова взял телеграмму и задумчиво на нее уставился.

– Ну, хоть с этим покончено.

– Во всяком случае, на год, – с сарказмом уточнил Джонни. – Учитывая ее

придурка-мужа, не удивлюсь, если детишек будет штук шесть, а то и восемь. Ну, если именно этого Лисс хочет в жизни, я надеюсь, она счастлива.